Эпизодовъ на возвратномъ пути было не много. Былъ только выстрѣлъ одного изъ моихъ персіянъ въ туркмена изъ-за ссоры, но печальныхъ послѣдствій ври этомъ не было. Нашли мы одну живую лошадь на родникѣ Янгы-су (близъ Барабугарскаго залива), которою тотчасъ же воспользовались туркмены, какъ добычею. Какимъ образомъ эта лошадь попала на необитаемое мѣсто -- неизвѣстно. По всей вѣроятности она была здѣсь брошена прежде проходившими номадами какъ безнадежная для дальнѣйшаго пути, но она за нѣсколько дней своего отдыха у родника пріобрѣла силы настолько, что благополучно дошла съ нами до Красноводска.
Разскажу для характеристики того тревожнаго времени еще одинъ случай, передъ самымъ вступленіемъ нашимъ въ Красноводскъ.
Къ Красноводску мы подъѣхали на разсвѣтѣ. Передъ этимъ городомъ идетъ довольно крутой спускъ съ Усть-Урта; у подножія спуска въ чертѣ города находился казачій сторожевой пикетъ. Пикетные, замѣтивъ спускающуюся толпу моихъ туркменъ, туркменскій говоръ (хорошо отражавшійся отъ горъ) и отсутствіе верблюдовъ, приняли насъ за непріятеля, дѣлающаго набѣгъ, и стали приготовлять свои берданки. Казаки, посланные мною для предупрежденія ихъ о вступленіи въ Красноводскъ русской колонны, застали постовыхъ уже прицѣливающимися въ васъ и готовыми сдѣлать залпъ; стоило опоздать минуту, чтобы послѣдовало трагическое происшествіе. Когда мои казаки стали объясняться съ караульными, то послѣдніе (въ это время старые красноводскіе казаки, изъ числа которыхъ были моя спутники, смѣнились новыми) не повѣрили имъ и стали смотрѣть на нихъ съ подозрѣніемъ. И въ самомъ дѣлѣ, вся сопровождавшая меня толпа мало напоминала русскую національность: казаки были закутаны въ шубы и отъ туркменъ мало чѣмъ отличались; племенныя черты сгладились отъ накопившейся грязи, которою заплыли наши лица, остававшіяся почти всю дорогу немытыми. Только послѣ долгаго убѣжденія и разныхъ формальностей признали, наконецъ, въ насъ русскихъ и отворили преграду. Можно представить себѣ радость, съ которою мы поздравляли другъ друга съ благополучнымъ возвращеніемъ домой.
Вотъ условія и мѣры предосторожности, какія находилось принимать во время степныхъ путешествій но средней Азіи, да и эти мѣры, конечно, не могли, вполнѣ обезпечивать безопасность отъ разбойничьихъ шаекъ текинцевъ.
Мало прошло времени съ тѣхъ поръ, но условія степной жизни совершенно перемѣнялись одновременно со взятіемъ Ахалъ-Теке 12 января 1881 года. Погромъ Скобелева убѣдилъ текинцевъ, что, за грабежомъ слѣдуетъ отплата, и такъ вразумилъ ихъ, что они сразу сложили оружіе, боясь малѣйшаго повода, который бы могъ возбудить русскихъ. Съ этого времени вся туркменская степь преобразилась. Разбои совершенно прекратились и степь сдѣлалась совершенно безопасною. Вскорѣ стали снаряжаться караваны изъ Хивы на Красноводскъ, или даже прямо въ Ахалъ-Теке, о чемъ прежде нельзя было и подумать. Это было началомъ глубокаго благодѣянія, выпавшаго на долю Россіи въ борьбѣ за цивилизацію съ дикими варварами.
Въ концѣ мая 1881 года мнѣ опять пришлось ѣхать изъ Хивы на Красноводскъ и вотъ уже при какой спокойной обстановкѣ. Насъ ѣхало всего пять человѣкъ: я, одинъ докторъ, одинъ купецъ и два туркмена, они же были и проводниками; при насъ было три лошади и восемь верблюдовъ. Мы выбрали болѣе прямую дорогу (черезъ гор. Ильлллы и кол. Чарышлы), которая подходила ближе къ гнѣзду текинцевъ, и, слѣдовательно, прежде считалась болѣе опасною, чѣмъ сѣверная, которая шла черезъ озеро Сары-Камышъ (по которой я ѣхалъ въ 1879 году) и значительно удлиняла путъ. Все вооруженіе наше состояло изъ какого-то стариннаго ружья, револьвера, шашки и шпаги, которая вскорѣ по неудобству своему была уложена въ тюкъ, ѣхали днемъ, ночью, останавливались -- гдѣ хотѣли. Встрѣчали небольшіе отряды экспедиціи, работавшей по изслѣдованію стараго русла Аму-Дарьи, а, приближаясь къ Красноводску, стали попадаться караваны съ верблюдами. Не было разговоровъ объ какой бы то ни было опасности въ степи, о чемъ разузнаютъ туркмены при всякомъ удобномъ случаѣ. Да, наконецъ, и наши провожатые туркмены не чувствовали надобности взять съ собой ружей {Путь черезъ Чарышли весьма удобенъ для каравановъ и потребовалъ бы небольшихъ только исправленій ли того, чтобы устроить колесную дорогу.}.
Послѣ погрома 12 января въ степи, повидимому, сразу стало спокойно; мысль объ опасности такъ же мало теперь безпокоитъ путника, какъ прежде трудно было отрѣшаться отъ нея. При такихъ благопріятныхъ условіяхъ теперь остается только пожелать -- расширить нѣкогда существовавшій здѣсь обширный оазисъ помощью орошенія степей и воспользоваться удобствомъ для развитія сообщеній съ житницею центральной Азіи. Въ этомъ отношенія сообщеніе Хивы съ Красноводскомъ, благодаря его географическому положенію, торговому и политическому значенію, играетъ болѣе важную роль сравнительно со всѣми другими русскими пунктами, сообщающимися съ Хивой. Красноводскъ для юга средней Азіи имѣетъ такое же значеніе, какое Екатеринбургъ -- для Сибири и Оренбургъ -- для сѣвера средней Азіи.
X. Гельманъ.
"Вѣстник Европы", No 8 , 1882