Оставалось опять двигаться далѣе -- до прѣсной воды, и такимъ образомъ еще пройти около 50 верстъ (до мѣста прежнихъ Сары-Камышскихъ колодцевъ).
Сдѣлать 180 верстъ безъ воды во время степнаго путешествія зимою не представлялось бы еще затруднительнымъ, еслибы можно было предвидѣть это, заранѣе подготовиться къ такому безводному переходу. Не въ томъ-то и дѣло, что все это случалось совершенно неожиданно; даже туркмены не предвидѣли этого обстоятельства.
Трудно представить себѣ то состояніе, въ которомъ находила мы, мучимые двухдневною жаждою, когда вдобавокъ, точно въ насмѣшку, природа показывала негодную воду, и когда измученныя лошади, понуря голову, едва передвигали ногами, усиленно переводя порывистое дыханіе.
Но человѣческая натура вынослива, и мы добрались, наконецъ, до прѣсной воды. Вода значительно оживила насъ; къ тому же здѣсь было уже безопаснѣе. Но долго отдыхать и тутъ было нельзя, потому что моимъ спутникамъ поскорѣе хотѣлось освободить и себя, и своихъ лошадей отъ діэты. Киргизы въ этомъ отношеніи нѣсколько выиграли,-- они воспользовались издыхающею одною изъ моихъ лошадей, зарѣзали ее и наѣлись не только за старое время, но и на будущее Послѣ привала въ нѣсколько часовъ мы могли двигаться далѣе. Лошади наши не на шутку пріуныли; многіе для облегченія ихъ пошли пѣшкомъ. Еще нѣсколько переходовъ, и мы подошли уже въ первому жилью хивинскихъ владѣній, откуда старшины выѣхали къ вамъ на встрѣчу съ провизіей; на другой день (8 декабря) мы были въ Куня-Ургенчѣ, большомъ торговомъ городѣ ханства. Тутъ только, радушно принятые старшиною, моимъ знакомымъ, мы могли придти въ себя отъ 11-ти дневнаго степного путешествія, во время котораго сдѣлали 700 верстъ.
Изъ Куня-Ургенча нужно было ѣхать въ Хиву, я я выбралъ болѣе короткую дорогу, по населеннымъ мѣстамъ, хотя и по окраинѣ ханства. Мысль объ опасности не приходила въ голову послѣ отчаянной поѣздки по степи. Не желая безполезно утомлять людей и лошадей, я оставилъ часть ихъ въ Куня-Ургенчѣ на попеченіе губернатора, такъ какъ разсчитывалъ вернуться черезъ двѣ-три недѣли, а главное -- потому, что предвидѣлась потомъ обратная и неотложная поѣздка въ Красноводскъ, для которой необходимо было набраться новыхъ силъ.
Итакъ, поутру 11-го декабря, я съ воловиною своихъ всадниковъ выѣхалъ изъ Куня-Ургенча въ Хиву. Мнѣ уже не въ первый разъ приходилось быть въ ханствѣ и проѣзжать по этой дорогѣ.
Путешествіе по ханству сопровождалось торжественными встрѣчами аксакаловъ (городскихъ старшинъ), которые большею частью были мнѣ знакомы; а бывшіе сослуживцы во время пребыванія моего въ ханствѣ старались заявить свое расположеніе и дѣлали мнѣ приношенія (яйца, лепешки, молоко, дыни и пр.), за что еще съ большимъ расположеніемъ получали щедрые подарки. По дорогѣ то-и-дѣло встрѣчались хивинскіе жители то верхомъ, то пѣшкомъ, то ѣхали вдвоемъ на ишакѣ и ноги, ихъ едва не волочились по землѣ. Попадались и арбы, нагруженныя женщинами, которыя ѣхали подъ надзоромъ мужей на свадьбу. Свадьбы у нихъ совершаются зимой, когда прекращаются полевыя работы и, слѣдовательно, жители бываютъ свободны. Встрѣчались и партіи охотниковъ, вооруженныхъ ружьями съ соколами и собаками. Все это значительно оживляло впечатлѣнія пути. На слѣдующій день пути мы неожиданно сдѣлались участниками сраженія. Дорогою повстрѣчалась съ нами партія человѣкъ въ двѣнадцать вооруженныхъ, которые ничѣмъ не вызывали на себя подозрѣнія. Задніе ихъ всадники уже проѣзжали мимо меня, какъ вдругъ раздался сзади выстрѣлъ и лошадь одного изъ ѣхавшихъ впереди меня туркменъ свалилась, убитая на повалъ. Это было 12 декабря, дѣло происходило поутру. По степи мы ѣхали съ заряженными ружьями, но при поѣздкѣ по ханству эта предосторожность казалась лишнею {Туркмены не хорошо пріучились владѣть винтовками и по дорогѣ было нѣсколько нечаянныхъ выстрѣловъ.}, хотя все время имѣлись готовыми 5 винтовокъ. Не успѣли мои всадники зарядить ружья, какъ послѣдовало еще два-три выстрѣла; тѣлохранители мои, приготовившись къ бою, разлетѣлись по одиночкѣ, оставивъ меня съ тремя казаками, какъ бы для прицѣла непріятелю. Началась перестрѣлка, во время которой наши враги, отстрѣливаясь, постепенно отступали къ хивинской крѣпости Кандель-Кала, пока въ нее не скрылись. Мои туркмены не жалѣли выстрѣловъ и во время этой баталія, продолжавшейся около двухъ часовъ, убили одного туркмена, двухъ лошадей, и одного, оставшагося безъ лошади, сильно поранили, такъ какъ, товарищи его явились къ нему на выручку и спасли его отъ смерти. Аллахъ къ намъ отнесся болѣе благосклонно и кромѣ лошади, убитой въ началѣ перестрѣлки, мы всѣ остались невредимы.
Такъ успѣшно завершилась наша поѣздка въ Хиву, куда мы пріѣхали 14 декабря.
Что касается обратнаго путешествія въ Красноводекъ, то приходилось быть еще болѣе осторожнымъ. Все ханство знало, что изъ Красноводска пріѣхали русскіе, и гдѣ-нибудь въ степи намъ могли жестоко напакостятъ. Пришлось прибѣгнуть къ хитрости: не слѣдовало подавать вида о нашихъ сборахъ въ обратной поѣздкѣ. По возвращеніи въ Куня-Ургенчъ я говорилъ, что ѣду осматривать пока старое русло, что вернусь обратно въ ханство, и взялъ съ собой городского старшину (котораго ханъ назначилъ для моихъ поѣздокъ), при которомъ было десять джигитовъ-сартовъ, извѣстныхъ своею робостью. Когда были уже довольно далеко отъ Куня-Ургенча, я ему объявилъ, что мнѣ необходимо ѣхать еще далѣе съ рекогносцировками, и что если онъ чувствуетъ себя небезопаснымъ въ такихъ мѣстахъ, то можетъ возвратиться въ ханство; я предупреждалъ его, что ханъ съ него взыскивать за это не будетъ, такъ какъ дѣло его я считалъ исполненнымъ. Онъ только и ждалъ этого и, хотя видимо боялся возвращаться въ Куня-Ургенчъ съ однимъ только своимъ конвоемъ, но считалъ болѣе надежнымъ воспользоваться предстоящимъ случаемъ и тотчасъ же поѣхалъ во свояси.
Когда онъ доѣхалъ до Куня-Ургенча, мы уже были за 200 верстъ отъ ханства на совершенно крѣпкихъ лошадяхъ (всѣ тяжести до этого времени везлись на подводахъ), и въ слѣдующій день сдѣлки еще 110 верстъ, такъ что всякая погоня за нами была бы безуспѣшна. При такихъ только условіяхъ и можно было разсчитывать на благополучный всходъ путешествія. Мѣстныя туркестанскія власти совѣтовали мнѣ возвратиться черезъ Оренбургъ и только туркменъ (сопровождавшихъ меня) отпустить прямо на Красноводскъ, такъ какъ въ степи было слишкомъ опасно; но я рѣшился раздѣлять съ ними всѣ невзгоды и опасности и пустился въ обратный путь тою же степью.