Тутъ-то всего болѣе почувствовалась тяжесть путешествія. Часто ночью всадники спали сидя на лошадяхъ; свали и ночные сторожевые пикеты. При всемъ желанія невозможно было подчинить дисциплинѣ дикихъ номадовъ, видимо изнуренныхъ безсонными ночами и постоянною ѣздою. Удача нашего путешествія главнымъ образомъ зависѣла отъ того, насколько скоро и незамѣтно мы могли проскользнуть опасныя мѣста. Партія человѣкъ въ 800--400 разбойниковъ могла бы преслѣдовать васъ и довести до полнаго истощенія; тѣмъ болѣе, что защита, которую могъ оказать туземный конвой -- дѣйствующій всегда въ разсыпную -- очень невелика, какъ будетъ видно изъ дальнѣйшаго. Волей-неволей пришлось вручать всю заботу бдительности Аллаха.
Къ счастью, явился случай, которымъ удалась воспользоваться, чтобы пробудить дикую толпу и поддерживать ее вовремя ночныхъ переходовъ въ возбужденномъ настроенія.
Извѣстно, что на востокѣ пѣвцы имѣютъ сильную способность экзальтировать толпу. Когда мы выѣхали на вторую половину пути, то насъ нагналъ почтарь -- нарочный туркменъ, ѣхавшій изъ Красноводска въ Хиву (собственно въ укр. Остро-Александровское). Онъ-то именно и оказался необходимымъ въ данномъ случаѣ человѣкомъ, такъ какъ онъ обладалъ даромъ пѣнія въ совершенствѣ.
Лунною ночью, но голой глинистой пустынѣ часто слышалась его пронзительная пѣсня, которую онъ, сидя за лошади, пѣлъ дребезжащимъ голосомъ, и эти однообразные, дикіе звуки замѣчательно оживляли туземцевъ. Туркмены старалась ближе держаться къ пѣвцу. Неистовыми возгласами поощряли они пѣвца, когда онъ, въ концѣ куплета, спускалъ свой голосъ на октаву и дребезжащую ноту тянулъ нѣсколько времени. Затѣмъ снова поднималъ голосъ и, пронзительно вскрикивая, начиналъ новый куплетъ своей импровизованной пѣсни.
"Айда скорѣе, уже видна Хива!" острили въ авангардѣ, когда я ускорялъ шагъ лошади. Эта однообразная острота, которою они, почти безъ измѣненія, понукали движеніе всей колонны, нравилась невзыскательнымъ дѣтямъ пустыни, особенно когда пѣвецъ споетъ имъ на эту остроту какую-нибудь импровизацію про хивинскихъ женщинъ или про то, какъ они въ Хивѣ будутъ ѣсть пловъ и накормятъ лошадей. Подобные куплеты заглушались общимъ шумнымъ смѣхомъ толпы, которая въ это время доходила до предѣла оживленія.
Этотъ случайный спутникъ лучше всякихъ правилъ дисциплины подѣйствовалъ на успѣхъ движенія. Благодаря общему ожиданію, утомленіе чувствовалось меньше, вьючки стали меньше отставать, и ночью движеніе шло такъ же быстро, какъ и днемъ.
Но вскорѣ насъ постигла серьезная неожиданность. Я уже сказалъ, что вторая половина степного пути считалась болѣе опасною, чѣмъ первая; здѣсь требовалась большая быстрота движенія и осторожность. Когда мы проѣхали еще только верстъ 90 второй половины пути, это живое настроеніе каравана сразу оборвалось. Это было на колодцѣ Узунъ-Кую (въ переводѣ "глубокій колодецъ"). Только-что сдѣлали передъ этимъ переводъ въ 50 верстъ безъ воды; для сокращенія времени въ столь опасномъ мѣстѣ мы проѣхали предъидущіе колодцы, не останавливаясь на нихъ, разсчитывая сдѣлать привалъ на этихъ колодцахъ. Но въ общему малому удивленію и огорченію, воды въ этихъ молодцахъ не находилось и одинъ изъ туркменъ, спускавшійся въ глубь колодца, принесъ извѣстіе, что колодецъ вамъ будто заваленъ камнемъ; расчищать его, на глубинѣ въ 10 саж., оказалось рѣшительно невозможнымъ въ короткій промежутокъ времени, и поэтому вмѣсто отдыха намъ предстояло двигаться далѣе и пройти еще около 80 верстъ безъ воды, т.-е. до Сары-Каныжскихъ озеръ, гдѣ, какъ я получилъ свѣдѣнія, можно было найти прѣсную или по крайней мѣрѣ опрѣсненную воду. Не смотря на начало декабря, какъ нарочно день былъ теплый, термометръ въ полдень въ тѣни показывалъ +8,5о R, неподвижный воздухъ дѣлалъ атмосферу удушливой и сухой. Необходимо было поторопиться доѣхать до воды, а здѣсь переждать только того времени, когда начнетъ спадать духота въ воздухѣ. Въ 2 часа мы тронулись далѣе. Но не успѣли отъѣхать двухъ верстъ, какъ одна изъ вьючныхъ лошадей пала. Этотъ случай спутниковъ моихъ смутилъ еще болѣе: у всѣхъ лошади изнурены усиленными переходами и этотъ печальный случай могъ повториться съ каждою изъ ихъ лошадей. Невесело смотрѣли они на такую неожиданность и происшедшую вслѣдствіе этого необходимую остановку. Они стали собираться въ кучки, тихо переговаривались о чемъ-то между собой, что невольно вызывало подозрѣніе къ нимъ со стороны насъ русскихъ (числомъ 7 человѣкъ). Казакамъ велѣно было не разъѣзжаться другъ отъ друга; и вскорѣ, освободивъ павшую лошадь изъ-подъ вьюка, мы выступили далѣе. Тамъ движеніе шло за полночь, когда сдѣлали небольшой привалъ среди безводной пустыни,-- привалъ болѣе необходимый для нашихъ животныхъ, чѣмъ для насъ самихъ. Опустивъ лошадей на кормъ (здѣсь было порядочное величество ковыля), утомленные спутники мои тотчасъ же завалились спать и только на сторожевыхъ постахъ мелькали еще нѣкоторое время огоньки, но и сторожевые скоро заснули. Весь вашъ лагерь охраняли въ это время болѣе надежныя изъ моихъ охранителей по очереди и отчасти казаками, силы которыхъ я старался беречь для случая крайней необходимости, и за всю дорогу не назначалъ ихъ въ часовые. До свѣту мы поднялись и выступили далѣе.
Не имѣя возможности хорошенько отдохнуть, плохо подкрѣпленные пищей, спутники мои были крайне изнурены; многіе спали на лошадяхъ, пришлось ѣхать не спѣша, чтобы не растерять людей; приходилось то-и-дѣло справляться объ отсталыхъ. И при всемъ томъ въ этотъ переходъ одинъ персіянинъ заснулъ и отсталъ отъ васъ (его нашли уже нарочно посланные для розысковъ жители хивинскаго ханства, такъ какъ своихъ утомленныхъ людей мнѣ не возможно было оставить для этой цѣли),-- потребность въ отдыхѣ до того была неодолима, что поборола чувство самосохраненія.
Въ 9 часовъ утра мы увидѣли издали большую темно-синюю массу воды -- лица у всѣхъ просіяли -- то были озера Сары-Камышъ. Находясь въ глубокой впадинѣ, они представляются съ возвышеннаго берега Усть-Урта какъ на ладони и видны за нѣсколько верстъ. Долго еще приманивала насъ вода, пока, наконецъ, мы приблизились къ самому озеру. Нѣкоторые туркмены подъѣхали уже въ водѣ, чтобы дать хлебнуть ее лошадямъ, но, о горе, она оказалась такою соленою, что даже утомленныя лошади не могли ее пить.
Новое и еще болѣе тяжелое впечатлѣніе! Уже 180 верстъ мы прошли безъ воды и судьба ставитъ новыя препятствія. Я зналъ, что вода въ Сары-Камышскихъ озерахъ соленая, но передъ поѣздкою я услышалъ въ Красноводскѣ, что, отъ прилива воды изъ Аму-Дарьи вода въ этихъ озерахъ сдѣлалась прѣсною. О томъ, что колодцы Узунъ-Кую завалены, никто не зналъ,-- по всей вѣроятности ихъ недавно завалили туркмены съ тѣмъ, чтобы затруднить сообщеніе съ Хивой.