-- Что же ты не ѣшь, Текла? Скушай кусочекъ, моя крошка.
-- Мнѣ тяжело, мама. Хочется побыть съ тобою. Если бы ты только знала, какъ тяжело у меня на душѣ, сама не понимаю отчего.
Какъ только она явилась въ мастерскую послѣ обѣда, м-ръ Розенталь вызвалъ ее въ свою крошечную контору.
-- Вотъ вашъ разсчетъ. Я не могу держать васъ дольше у себя.
Текла съ недоумѣніемъ посмотрѣла на деньги, которыя онъ держалъ въ рукѣ. Она покраснѣла, затѣмъ вся похолодѣла и стала мертвенно блѣдной.
-- Но... но за что же вы меня разсчитываете?-- запинаясь спросила она.
-- Да, вотъ, дѣвушки объявили мнѣ, что не будутъ работать у меня, если я васъ не разсчитаю. Вѣдь васъ арестовали вчера вечеромъ, не такъ ли?
Текла растерянно смотрѣла ему въ лицо.
-- Берите ваши деньги. Мнѣ некогда терять съ вами время.
Она взяла деньги и отправилась за шляпой. Когда она шла черезъ мастерскую, у нея закружилась голова. Она чувствовала себя униженной, смущенной. Выйдя на улицу, она принуждена была присѣсть на ступеньки: ноги сильно дрожали, въ глазахъ потемнѣло. Нѣсколько успокоившись, она поднялась и пошла домой. Матери не оказалось дома и Текла отправилась посидѣть въ скверъ. Долго просидѣла она съ закрытыми глазами, подавленная только что пережитымъ униженіемъ. Ясный, солнечный день, крики дѣтей, веселый уличный грохотъ вывели ее наконецъ изъ забытья и успокаивающе подѣйствовали на ея разстроенные нервы. Она сразу оживилась и стала съ нетерпѣніемъ ожидать возвращенія матери или Эмелины. Скоро наступитъ вечеръ и въ скверъ явятся ея друзья. Они, конечно, обрадуются ей и страшно разозлятся, узнавъ про ея увольненіе изъ мастерской. Первое острое впечатлѣніе отъ непріязненнаго отношенія товарокъ успѣло уже нѣсколько сгладиться. Она ощущала теперь только тупую боль въ сердцѣ, но мысль, что она лишилась заработка и не сможетъ помогать матери, нестерпимо мучила ее. Было уже шесть часовъ, когда она наконецъ увидѣла Эмелину, которая направлялась въ скверъ съ Пятой авеню. Текла поспѣшно бросилась ей навстрѣчу.