Текла стояла передъ сестрою и пристально смотрѣла на нее. Глаза ея были полны слезъ, рыданія подступили къ горлу и душяли ее. Она задыхалась.
М-ссъ Фишеръ опустилась на первый попавшійся стулъ и жалобно поглядывала то на одну дочь, то на другую.
-- Ни за что не останусь здѣсь. Мой отецъ въ тюрьмѣ! Сестра моя оказывается публичная женщина! Ее хватаетъ полиція и она едва не попадаетъ въ исправительное заведеніе! Да тамъ она была бы на своемъ мѣстѣ. Если мама не желаетъ разлучаться съ тобою, то съ Богомъ, но я здѣсь не останусь. Неужели ты думаешь, что кто нибудь отважится теперь разговаривать съ тобой по прежнему. Да въ твоемъ обществѣ стыдно показаться людямъ. Пока живешь въ такой семейкѣ нечего мечтать создать себѣ положеніе.
Текла опустилась на полъ у ногъ матери и спрятала лицо въ складки ея платья. Мать нагнулась и, нѣжно проводя рукою по волосамъ дочери, осыпала ее ласковыми эпитетами, изрѣдка испуганно поглядывая на разбушевавшуюся Эмелину.
Вдругъ старушка вся преобразилась. Она дрожала отъ охватившаго ее гнѣва.
-- Сейчасъ же замолчи, слышишь?-- закричала она на старшую дочь высокимъ, тоненькимъ голоскомъ.
-- И не подумаю замолчать. Буду говорить все, что мнѣ вздумается. Сегодня же вечеромъ уѣду отсюда.
-- Да, да, -- возбужденно отвѣтила ей мать. -- Убирайся, куда хочешь. Какъ ты смѣешь такъ орать на Теклу?
Эмелина вытащила откуда то старый истрепанный сундукъ и принялась укладывать свои вещи. М-ссъ Фишеръ моментально присмирѣла. Она гладила Теклу дрожащей рукой и съ недоумѣвающимъ видомъ озиралась по сторонамъ.
-- Эмелина, -- еле слышно спросила Текла, поднимая опущенную голову, -- неужели ты уѣдешь отъ насъ?