Онъ остановился на углу и проводилъ ее глазами до подъѣзда; она обернулась, махнула ему рукою и скрылась за тяжелыми дверями.
Спустя нѣсколько минутъ, Адамсъ уже самъ посмѣивался надъ своею странною выходкою. Дѣйствительно, онъ долженъ былъ показаться Лу смѣшнымъ, слишкомъ разсудительнымъ и холоднымъ для влюбленнаго человѣка. По натурѣ онъ былъ очень страстенъ и сознавалъ это. Одна мысль о Лу вызывала въ немъ цѣлый рой самыхъ романическихъ мечтаній. Одинъ ея нѣжный взглядъ вызывалъ въ немъ дрожь. Сидя съ нею на скамейкѣ нѣсколько минутъ тому назадъ, онъ замѣтилъ, что она то вспыхивала яркимъ румянцемъ, то блѣднѣла и ему страстно хотѣлось поцѣловать ее въ губы. Какъ ему хотѣлось обладать ею! Но надо быть сдержаннымъ съ нею, сообразоваться съ ея молодостью, съ ея настроеніями и капризами, надо сумѣть заинтересовать ее -- и она послушно послѣдуетъ за нимъ тогда къ алтарю. Предложенный имъ вопросъ, такъ разсердившей ее, совсѣмъ не казался ему неожиданнымъ. Онъ задалъ его въ порывѣ глубокой нѣжности къ ней. Вѣдь, материнство освящаетъ страсть и придаетъ любви нѣчто высокое, поэтическое. Болѣе подходящей темы для разговоровъ влюбленныхъ онъ не могъ представитъ. Его вопросъ только потому поразилъ Лу, что всѣ въ разговорахъ съ нею тщательно избѣгали затрагивать эту тему, находя неприличнымъ говорить объ этомъ въ присутствіи молоденькой дѣвушки. Онъ мысленно задалъ себѣ вопросъ: оскорбилъ-ли онъ дѣйствительно своими словами дѣвичью чистоту Лу, или не объясняется-ли ея гнѣвъ тѣмъ извращеннымъ воспитаніемъ, которое она получила въ домѣ своей матери. Мыслимо-ли счастье при такомъ враждебномъ отношеніи къ такому важному вопросу?
Онъ поднялъ голову и осмотрѣлся вокругъ, какъ будто только что очнувшись отъ сна.
-- Какъ назвать общество, которое считаетъ дуракомъ каждаго, осмѣливающагося дѣйствовать напрямикъ? -- задалъ онъ себѣ вопросъ.
Вокругъ него жизнь кипѣла ключемъ. Омнибусы, собственные и извощичьи экипажи безпрерывно тянулись черезъ скверъ.
Повсюду была масса гуляющихъ. Адамсъ смотрѣлъ съ удивленіемъ на эти довольныя, веселыя, сытыя лица.
-- Что за навожденіе?-- недоумѣвалъ онъ.-- Съ какихъ поръ люди стали такими милыми?
Глаза его оживились. Онъ вспомнилъ свой излюбленный столикъ въ одномъ изъ кафе, свой уголокъ въ клубной библіотекѣ и друзей, съ которыми онъ непремѣнно встрѣтится тамъ.
Жизнь улыбалась ему: отъ него зависѣло сдѣлаться членомъ преуспѣвающей фирмы.
-- Лѣтъ черезъ пять у меня будетъ маленькое состояніе, -- подумалъ онъ, -- а черезъ пятнадцать я уже буду богатымъ человѣкомъ.