На слѣдующее утро въ ворота въѣхали дроги и остановились около домика привратницы. Гробовщикъ и Майкъ вдвоемъ вынесли простой черный гробъ и поставили его на дроги. Затѣмъ изъ домика вышелъ викарій съ молитвенникомъ въ рукахъ, за нимъ слѣдовали Молли и Текла. До кладбища было не далеко и всѣ пошли пѣшкомъ за гробомъ. Черезъ каменныя полуобвалившіяся ворота дроги направились на кладбище, и, проѣхавъ немного по заросшей травой дорогѣ, остановились возлѣ только что вырытой могилы. Гробъ подняли съ дрогъ и опустили на веревкахъ въ глубокую яму. Викарій прочелъ погребальныя молитвы. Его молодой, мелодичный голосъ звучалъ особенно хорошо подъ открытымъ небомъ. Со всѣхъ сторонъ доносилось щебетаніе птицъ. Легкій вѣтерокъ пробѣгалъ, шелестя по засохшей травѣ, вѣткамъ кустовъ и листьямъ тополя. По дорогѣ, за оградой кладбища проѣхала телѣга и Текла вспомнила вчерашняго возницу, такъ охотно вызвавшагося помочь въ ея горѣ. Вспомнила она, какъ мать спала у нея на колѣняхъ, какъ прижималъ Карлъ къ своей груди ея сѣдую голову, гладилъ и цѣловалъ ее. Живо представила она себѣ желтенькій домикъ на улицѣ Ванъ-Бюренъ, отца за работой въ своемъ садикѣ и мать съ безконечныхъ вязаніемъ на крылечкѣ. Ей стало невыразимо тяжело. Всѣ побросали на гробъ по пригоршне земли, Текла не выдержала, обняла Молли и отошла отъ могилы.
На новомъ мѣстѣ Теклѣ жилось отлично. Прошло нѣсколько мѣсяцевъ и она вдругъ прихворнула, но быстро поправилась и не сообразила даже, что съ ней произошло. О матери она горевала недолго и вскорѣ утѣшилась. Весело распѣвала она за работою и такъ надоѣла, наконецъ, своимъ пѣніемъ ворчливой кухаркѣ, что та приказала ей замолчать и не мѣшать ей своимъ крикомъ.
Она была въ большой дружбѣ со всѣми конюхами и этимъ возстановила противъ себя одну изъ горничныхъ, которая стала распускать про нее разныя сплетни. Старика садовника Текла удивляла своими познаніями въ садоводствѣ и онъ скучалъ, если она не заходила къ нему поболтать послѣ работы. Она ходила гулять съ Молли и часто ѣздила въ городъ съ Майкомъ. Всѣ ея мечты о будущемъ сосредоточивались на отцѣ. Она все чаще и чаще призадумывалась о томъ, что ей предпринять, когда его выпустятъ изъ тюрьмы. Она мечтала получить, какъ Молли, мѣсто привратницы, взять къ себѣ отца и дать ему возможность ухаживать за своихъ собственнымъ садикомъ.
-- Мнѣ бы хотѣлось пристроиться здѣсь гдѣ-нибудь по близости, -- говорила она Молли.-- Не хотѣлось бы уѣзжать далеко отъ ея могилки.
-- Можетъ быть, м-ссъ Говардъ порекомендуетъ васъ кому-нибудь. Тутъ много помѣстій. Я поговорю съ нею какъ нибудь объ этомъ.
Итакъ, Текла была счастлива. Надежда на свѣтлое будущее, веселые разговоры съ конюхами, общество добраго старика садовника, Майка и Молли вполнѣ удовлетворяли ее. Ей было необходимо любить кого-нибудь, безъ этого она не могла быть счастлива и потому-то она такъ и мечтала поселиться вмѣстѣ съ отцомъ. Какъ мало она требовала отъ жизни!
Какъ-то разъ, возвращаясь вечеромъ съ кладбища, она почувствовала острую боль въ боку. Боль была настолько сильна, что у нее захватило дыханіе и она принуждена была присѣсть на дорогѣ. Уже нѣсколько разъ ощущала она эту боль, но не въ такой сильной степени. Боль не утихла еще совсѣмъ, когда она вернулась къ Молли.
-- Мнѣ какъ-то не по себѣ, -- испуганно сказала она.
-- Вы больны, Текла? Вы такъ поблѣднѣли.
-- У меня ужасныя боли. Онѣ начались вдругъ и вотъ до сихъ поръ не проходятъ. -- Она провела рукой по платью и вопросительно взглянула на Молли.-- Какъ вы думаете, что такое со мною?