-- Я такъ и знала!-- воскликнула мисстриссъ Сторрсъ.-- Меня не проведешь! Я сейчасъ же замѣтила, что между судьею и Сусанною пробѣжала черная кошка. Навѣрное произошло нѣчто ужасное. Страшно подумать даже о такомъ скандалѣ.
-- Что ты говоришь?-- возмутилась Лу.-- Не понимаю какъ тебѣ могутъ приходить въ голову такія мысли?
-- Все возможно, моя милая, какъ вы это не было ужасно. Такіе случаи очень часты, къ сожалѣнію. Ты сама скоро увидишь, какъ я была права, такъ тщательно оберегая тебя отъ той грязи, которой изобилуетъ жизнь. Но ты еще такъ мало знаешь жизнь!
Лу не слушала, что ей говорить мать. Извѣстіе объ отъѣздѣ Дика перепугало ее не на шутку. Должно быть, случилось нѣчто ужасное, а то бы онъ никогда не рѣшился уѣхать, зная, что Дора такъ опасно больна. Но что же могло произойти между ними? Она нѣсколько разъ заходила къ Престонамъ, но ни разу не могла добиться свиданія съ Дорою. Дворецкій объявлялъ ей то, что миссъ Дорѣ сегодня немного лучше, то, что ей хуже, но что съ нею такою, чѣмъ именно она больна, онъ не зналъ. Лу видѣлась и съ судьею, который категорически заявилъ ей, что запрещаетъ всякія свиданія съ Дорою и проситъ не пытаться завязать съ нею переписку.
-- Она, вѣроятно, поправится, -- сказалъ онъ ей холодно.-- На этотъ счетъ можете быть вполнѣ спокойны. Но я не желаю, чтобы она теперь видѣлась по своими знакомыми. Какъ только можно будетъ, я сейчасъ же дамъ вамъ знать.
Добиться отъ него другого отвѣта не было никакой возможности. Онъ не хотѣлъ пускать постороннихъ къ дочери, но лгать и сказать, что докторъ запретилъ всякіе визиты къ больной, онъ не рѣшался. Во избѣжаніе огласки необходимо было временно устранить отъ Доры всѣхъ ея друзей. Такая продолжительная болѣзнь, конечно, вызоветъ толки, но лучше это, чѣмъ если узнаютъ настоящую причину, заставлявшую его уединить ее отъ всѣхъ. Онъ былъ готовъ рѣшительно на все, не переступая, конечно, предѣловъ законности, только бы скрыть отъ свѣта позоръ своей дочери.
Онъ по своему любилъ свою дочь. По его мнѣнію, она навсегда опозорила себя и совершила величайшее преступленіе, на которое способна женщина. Его представленіе о нравственности, раздѣляемое сотнями сытыхъ, богатыхъ людей, не выходило за предѣлы шаблоннаго пониманія. На его взглядъ женщина должна быть чиста и неиспорчена и должна умѣть повиноваться. Всякія проявленія нѣжности и сочувствія со стороны мужчины доказывали бы, по его мнѣнію, лишь полную безхарактерность. Онъ требовалъ отъ мужчинъ твердость характера, желѣзную силу воли и суровое, безпристрастно-холодное отношеніе къ окружающимъ.
Справедливость требуетъ замѣтить, что онъ много выстрадалъ за время Дориной болѣзни и что его первое рѣшеніе относительно дальнѣйшей судьбы дочери было значительно суровѣе того, которое онъ сообщилъ ей. Онъ даже упрекалъ себя въ излишней слабости по отношенію къ ней, въ неумѣніи до конца выдержать характеръ. Честно ли онъ поступаетъ, прибѣгая ко лжи и утайкѣ, чтобы спасти свое имя отъ громкаго скандала? Въ правѣ ли отъ избавлять дочь отъ должнаго возмездія на ея ужасный грѣхъ? Не обязанъ-ли онъ открыто отречься отъ нея, хотя и любитъ ее?
Итакъ, онъ объявилъ дочери о своемъ рѣшеніи отнять у нея ребенка и отдать его кому нибудь на усыновленіе, ей же онъ милостиво разрѣшилъ остаться жить у него въ домѣ.
Онъ былъ очень пораженъ и совершенно убитъ горемъ, когда ему сообщили о ея побѣгѣ. Она должно быть помѣшалась, иначе онъ не могъ объяснитъ себѣ ея поступка. Ему казалось немыслимымъ, чтобы его дочь настолько утратила всякое представленіе о стыдѣ, чтобы открыто объявить всему свѣту о своемъ материнствѣ. Онъ скорѣе бы понялъ, если бы она ненавидѣла своего ребенка, а не любила его. Да, несомнѣнно, у нея былъ бредъ, когда она бѣжала изъ дому. Необходимо сейчасъ же принять мѣры къ ея розыску. Онъ рѣшилъ не обращаться въ полицію, а поручить дѣло частному агенту. Все было вскорѣ устроено и судья нетерпѣливо сталь ждать результатовъ. Онъ просидѣлъ все первое января въ полномъ одиночествѣ съ спущенными занавѣсями у себя въ библіотекѣ, погруженный въ мрачную мысль. Жива ли она? Неужели всѣ теперь узнаютъ правду? Ему рисовалась мрачная картина: его обезумѣвшая дочь блуждаетъ одна ночью по городу. Мысли о страданіяхъ мучили его, онъ не столько страшился ея смерти, сколько того скандала, который неминуемо тогда разразился бы, онъ боялся сплетенъ и толковъ людей своего круга.