-- Не пускайте его къ ней, -- сказала она. -- Онъ только волнуетъ ее своимъ присутствіемъ.
-- Да, я тоже замѣтила это, жаль, что съ самаго начала не сказали мнѣ, -- отвѣтила сидѣлка.
Лу долго просидѣла возлѣ больной Доры. Наконецъ пришелъ докторъ и больная нѣсколько успокоилась.
-- Ну, -- что, какъ?-- спросила Лу съ тревогою въ голосѣ.
-- Теперь ничего не могу сказать опредѣленнаго, -- отвѣтилъ онъ.-- Очень ужъ она слаба.
Лу весь этотъ день не отходила отъ кровати Доры. Дора открыла глаза и какъ будто узнала ее, но бредъ все продолжался. Несмотря на переживаемую тревогу за жизнь любимой подруги, Лу съ любопытствомъ оглядывалась кругомъ и все больше умилялась при видѣ этихъ несчастныхъ матерей. Тутъ было человѣкъ двадцать выброшенныхъ на улицу матерей съ дѣтьми. Большинство были еще очень молодыя дѣвушки. Онѣ пришли сюда потому, что любили своихъ дѣтей и не могли рѣшиться такъ или иначе развязаться съ ними. Многія изъ нихъ, сложись ихъ судьба иначе, были бы хорошими женами и матерями. Люди жестоко посмѣялись надъ ними и онѣ теперь принуждены были страдать и болѣть въ этой большой, свѣтлой комнатѣ, гдѣ все было имъ такъ чуждо.
Вся комната была наполнена какой-то особой атмосферой трогательной нѣжности и Лу съ ея обычною чуткостью поняла это. Она не понимала еще весь трагизмъ положенія этихъ молодыхъ, загубленныхъ дѣвушекъ -- матерей, но печаль, которая была разлита по всей комнатѣ, неотразимо подѣйствовала на нее. Вечеромъ, возвращаясь домой съ своего дежурства возлѣ Доры, она ощущала на себѣ такой тяжелый гнетъ, отчаяніе душило ее.
Въ первомъ часу ночи она усѣлась у своего окна, спать она не могла. Вдругъ у входныхъ дверей раздался звонокъ. Она побѣжала внизъ, что-нибудь случилось съ Дорою, ей, вѣроятно, очень плохо.
Въ дверяхъ стоялъ посыльный воспитательнаго дома. Она взяла у него записку, подошла къ лампѣ и прочла:
-- Молодая женщина умираетъ.