Его кліента изловили на мѣстѣ преступленія въ тотъ самый моментъ, когда онъ хотѣлъ сбытъ съ рукъ въ магазинѣ кредитку. Онъ чистосердечно признался, что давно уже занимается поддѣлкой кредитокъ, а при обыскѣ въ его комнатѣ нашли всѣ приспособленія для ихъ фабрикаціи. Преступленіе было доказано, улики на лицо. Если бы дѣло шло о невинно заподозрѣномъ человѣкѣ, Адамсъ вложилъ бы всю свою душу въ защиту. Онъ отложилъ въ сторону бумаги, выяснявшія ему очевидную виновность его кліента, тяжело вздохнулъ, застегнулъ пальто и, выйдя изъ комнаты клерка, направился къ подъемной машинѣ въ глубинѣ прихожей. Онъ шелъ, глубоко задумавшись, устремивъ глаза на каменные квадраты пола. Какъ защитникъ, онъ обязанъ повидаться со своимъ кліентомъ, но торопиться съ этимъ нечего. Онъ не станетъ добиваться, чтобы дѣло отложили, не станетъ, придравшись къ какой нибудь мелочи, требовать освобожденія своего кліента. Обходитъ законъ казалось ему невозможнымъ. Онъ находилъ многіе законы лживыми и жестокими, находилъ, что ханжество, тиранническая власть и невѣжество часто надѣваютъ на себя личину правосудія, но вмѣстѣ съ тѣмъ не допускалъ возможности для защиты прибѣгать къ различнымъ уверткамъ и обману. Правда -- вотъ единственный вѣрный путь къ правосудію. При выходѣ изъ зданія онъ мысленно формулировалъ это положеніе.-- "Непремѣнно использую эту мысль въ одной изъ моихъ рѣчей", -- подумалъ онъ.
Было всего десять часовъ и до двѣнадцати оставалось еще цѣлыхъ два часа. Утромъ за завтракомъ, Лу, поймавъ его взглядъ, подняла брови, давая ему понять, что она отправится за покупками и затѣмъ въ одиннадцать съ половиной встрѣтится съ нимъ въ столовой Масея, гдѣ они вмѣстѣ позавтракаютъ. Проходя мимо почтампта по Бродвею, онъ вынулъ часы изъ кармана, машинально взглянулъ на нихъ и рѣшилъ немедленно сбыть съ рукъ неизбѣжный визитъ къ кліенту. Онъ сѣлъ въ вагонъ трамвая и поѣхалъ въ тюрьму, помѣщавшуюся на улицѣ Ладло.
Ровно въ одиннадцать съ половиной въ столовую Масея вошла Лу. Лакей провелъ молодую дѣвушку къ ея излюбленному столику въ уголкѣ столовой у окна. Онъ, улыбаясь, взялъ у нея ея мѣховую накидку и муфту, положилъ всѣ вещи на широкій подоконникъ, прислонилъ къ столу широкій стулъ и удалился. Она откинулась на спинку стула и поставила на отоманку свои маленькія, аккуратно обутыя ножки, которыя съ трудомъ кончиками касались пола. Она медленно снимала перчатки, окидывая посѣтителей спокойнымъ критическимъ взглядомъ. Ея красивые голубые глаза ни разу не дрогнули, не опустились, встрѣтившись со взорами не только женщинъ, но и мужчинъ. Казалось, она позабыла все на свѣтѣ и всецѣло была поглощена своими наблюденіями и предположеніями. Взоры мужчинъ не волновали ее. Иногда, когда она, случалось, ловила устремленный на нее то пристальный, то выразительный, то вызывающій, то вопросительный взглядъ, она улыбалась и думала: "Ну, и что же? Дальше то что будетъ?" Но какъ то никогда ничего не случалось. Быть можетъ, ее спасалъ ясный, спокойный взглядъ, которыхъ она окидывала всѣхъ, или безмятежное выраженіе ея розоваго нервнаго личика. Такъ прошло пятнадцать минутъ. Лу, увлеченная своими наблюденіями, совершенно забыла о назначенномъ ею свиданіи съ Адамсомъ. Наконецъ, она встрепенулась и, увидя, что его все еще нѣтъ, нетерпѣливо забарабанила ногой по отоманкѣ. Черезъ десять минутъ въ залѣ появилась высокая фигура Адамса. Онъ направлялся къ Лу, лавируя среди массы столиковъ, разставленныхъ по всей комнатѣ. Онъ шелъ, не спуская съ нее глазъ, и смущенно улыбался.
-- Мнѣ такъ досадно, Лу, что я опоздалъ, -- сказалъ онъ.
-- Ахъ, оставьте, -- перебила она его насмѣшливо.
-- Если бы вы только знали какого труда мнѣ стоило выбраться изъ тюрьмы, чтобы поспѣшить сюда.
Адамсъ отдалъ лакею пальто и шляпу и усѣлся за столикомъ. Лу молча смотрѣла на него. Она чувствовала себя сегодня поразительно хорошо въ его присутствіи и недоумѣвала почему? Онъ взглянулъ на нее, его глаза горѣли какимъ то сдержаннымъ, затаеннымъ чувствомъ. На губахъ была улыбка. Во всемъ его лицѣ было розлито нѣчто такое, что невольно наталкивало на мысль, что онъ созданъ для болѣе серьезныхъ и важныхъ думъ, нежели мысли о ней. На его мужественномъ лицѣ еще свѣжи были слѣды только что пережитого потрясенія, того волненія, которое охватило его при мысли о предстоящемъ ему великомъ и необычайномъ дѣлѣ.
Лу облокотилась на столъ, оперлась щекой на руку и внимательно наблюдала за нимъ, пока онъ заказывалъ лакею завтракъ. Покончивъ съ этимъ дѣломъ, онъ окинулъ ее быстрымъ взглядомъ, глаза ихъ встрѣтились. Она улыбнулась ему и спросила:
-- Что случилось, Эдъ? Гдѣ вы пропадали такъ долго!
-- Вы ни за что не отгадаете, -- отвѣтилъ онъ.-- Вы помните, Лу, того старика нѣмца, который нашелъ кошелекъ вашей матери и принесъ его назадъ. Его теперь засадили въ тюрьму и предаютъ суду за поддѣлку кредитныхъ билетовъ.