-- Скажите, не было ли такого момента во время слушанія дѣла старика Фишера, когда вы сами были склонны оправдать подсудимаго?
Вопросъ чрезвычайно не понравился судьѣ, однако онъ все же отвѣтилъ на него безъ всякой утайки:
-- Да, былъ такой моментъ.
-- Почему же вы вдругъ приговорили моего кліента въ исправительную тюрьму?
-- Насколько я понимаю, я на судѣ изложилъ вамъ мотивы, побудившіе меня къ этому.-- сердито отвѣтилъ судья и его впалые глаза загорѣлись гнѣвнымъ блескомъ.
-- Итакъ, стало быть, вы приговорили человѣка къ шести годамъ принудительныхъ работъ только потому, что я имѣлъ несчастье васъ разсердить.
Съ этими словами Адамсъ порывисто всталъ. Кровь бросилась ему въ голову, онъ весь дрожалъ отъ волненія.
-- Вы считаете себя честнымъ человѣкомъ и подаетесь вліянію вашихъ низкихъ страстей и предразсудковъ. Съ какимъ бы презрѣніемъ вы отнеслись ко всякой попыткѣ подкупить васъ или дать кому нибудь взятку! Но какъ мнѣ назвать ваше предложеніе? Развѣ это не та же взятка?
Съ этими словами Адамсъ стремительно вышелъ изъ комнаты и спустя нѣсколько минутъ быстро зашагалъ до улицѣ. Онъ былъ внѣ себя отъ волненія. Оставался только одинъ выходъ: надо немѣдленно разорвать всѣ отношенія съ этимъ низкимъ, бездушнымъ обществомъ, всѣ помыслы котораго устремлены исключительно на накопленіе богатства. Онъ не можетъ служить такому обществу, хоть бы оно и пообѣщало ему горы золота. Роскошь, власть, любящая жена -- все это не для него. Конечно, и онъ можетъ добиться всего этого, но стоить ли унижаться, стать рабомъ міра сего изъ за обладанія этими благами? Какъ это онъ до сихъ поръ не разглядѣлъ оборотной стороны этой мишурной жизни? Какъ могутъ интеллигентные люди весело смѣяться и болтать, наслаждаться окружающей ихъ роскошью, молиться въ великолѣпныхъ храмахъ, говорить о добродѣтели въ своихъ изящно-обставленныхъ, комфортабельныхъ домахъ, зная, что мимо ихъ подъѣзда безпрестанно проходятъ несчастные, голодные, оборванные?!
Адамсъ нѣсколько часовъ пробродилъ по улицамъ, терзаясь мыслью о царящей на свѣтѣ соціяльной несправедливости. Домой онъ вернулся только подъ утро и, измученный продолжительной ходьбой, бросился, не раздѣваясь, на кровать.