-- Боже мой! -- и м-ссъ Сторрсъ неожиданно разразилась цѣлымъ потокомъ слезъ. -- Вся моя жизнь -- одно сплошное мученіе. Лучше бы ты убила меня на мѣстѣ. Ты всегда была какая-то странная, упрямая дѣвочка. Какая ты неблагодарная, глупая и злая! Сколько я работала, сколько переносила ради тебя. Какіе планы строила я для тебя. Отчего ты не такая, какъ Эми?
-- Ахъ, мама, зачѣмъ огорчаться, взгляни на дѣло проще, -- сказала Лу, опускаясь на колѣни передъ м-ссъ Сторрсъ.-- Что я сдѣлала дурнаго? Отчего ты не хочешь любить меня по прежнему и позволитъ мнѣ жить по своему. Эми думаетъ также какъ и ты, мама, и раздѣляетъ все твои честолюбивыя стремленія, я же не могу быть такой. Но я люблю тебя, мама, очень люблю.
-- Если бы ты дѣйствительно любила меня, то слушалась бы и непротиворѣчила мнѣ на каждомъ шагу.
-- Мнѣ самой тяжело, мама. Но предоставь же мнѣ жить такъ, какъ я нахожу это нужнымъ. Я...
-- Молчи, молчи, я не хочу тебя слушать,-- закричала на нее мать.-- Ты должна поступать такъ, какъ я тебѣ приказываю.
Лу молча встала, спокойно вышла изъ комнаты и отправилась къ себѣ на верхъ. Она вошла въ свою комнату, затворила за собою дверь и придвинула стулъ къ окну. Она провела весь день одна въ своей комнатѣ. Горничная принесла ей на верхъ завтракъ и обѣдъ. Легла она рано и вскорѣ заснула. Первый рѣшительный шагъ быль сдѣланъ, и, хотя ей было очень жаль матери, но на душѣ у Лу было необыкновенно легко.
На слѣдующее утро, послѣ чая, она отправилась внизъ къ матери и сказала ей:
-- Я ухожу.
-- Куда ты собралась? Разъ навсегда спрашиваю тебя: намѣрена-ли ты меня слушаться, Лу?
М-ссъ Сторрсъ съ грустью посмотрѣла на дочь. Она была очень блѣдна, выраженіе глазъ было озабоченное. Вся эта исторія съ дочерью сильно потрясла ее.