Советская армия теперь как никогда независима от железных дорог, по той простой причине, что она представляет собой одну из лучших по моторизации армий мира. Это анахронизм в наше время — ставить все в зависимость от паровозов и товарных вагонов, в то время как пехота, посаженная на грузовики, может передвигаться со скоростью до 100 км в час; прежняя кавалерия никогда не могла развивать такой скорости. Для того чтобы перевезти одну пехотную дивизию, требуется (цифры из германских источников) 650 автомобилей, 6 700 грузовиков и 1 200 мотоциклов, а во время последних французских маневров генерал Гитри перебросил целую дивизию на расстояние в 100 км в течение восьми часов. Сам Гитлер собрал однажды в Берлин во время партийного сбора 200 тыс. национал-социалистов со всей Германии в течение семнадцати часов с помощью 20 тыс. автомашин и мотоциклов; специалисты считают, что хорошо организованная система автотранспорта позволяет армии отходить на 150–200 км в сторону от железной дороги; мероприятие до сих пор едва ли мыслимое.
Советская армия беспрерывно продолжает дальнейшую моторизацию; дороги в СССР улучшаются, а ресурсы горючего безграничны. Автомобильное производство СССР возросло с 1 702 автомобилей в 1929 г. до 100 тыс в 1935 г., а после пуска автозаводов в Ярославле, Куйбышеве, Сталинграде и в Сибири продукция автомобилей дойдет до 630 тыс. в год, что будет самой большой цифрой в Европе. Две большие автомагистрали — Москва — Минск и Москва — Киев — свяжут вскоре кратчайшим путем столицу с окраиной. Автотранспорт ликвидировал позорное наследство царизма.
3. Частично это наследство ликвидировали и сами советские железные дороги. Долгое время они были слабым местом в организме социалистического государства; этого нельзя отрицать и никто этого не отрицает. Однако с тех пор, как в 1935 г. была намечена грандиозная радикальная железнодорожная реформа и советское правительство бросило на этот участок свои лучшие силы во глава с великолепным организатором Кагановичем, ближайшим сотрудником Сталина, дело пошло совсем по-иному.
Впервые годовой план транспорта был значительно перевыполнен, грузооборот возрос до 390 млн. т и достиг в 1936 г. 483,2 млн. т по сравнению с 268 млн. т в 1932 г., 156 млн. т в 1928 г. и 132 млн. т в 1913 г. Здесь снова был показан этот фантастический «социалистический темп», который так поражает инженеров и предпринимателей капиталистических стран — ведь они меньше всего ожидали от СССР таких темпов в области транспорта. В 1936 г. протяжение железнодорожной сети СССР достигнет 85 тыс. км по сравнению с 78 тыс. км в 1928 г. и 58 тыс. км до мировой войны. Старые линии модернизируются, одноколейки превращены в двухколейные пути, и железные дороги в некоторых местах электрифицированы; число коммуникационных путей, в частносгги с востока на запад, значительно увеличено, их эффективность повышена. Неутомимый комиссар Каганович разъезжает по стране, ускоряя работы по строительству. Молодой социалистический транспорт встал на ноги.
Реорганизация только началась; действительная социалистическая норма будет достигнута лишь через несколько лет.
Но уже теперь советская железнодорожная сеть нисколько не похожа на ту, какой она представлялась германскому генеральному штабу еще в 1934 и даже в 1935 г.: — «брешью» для удара по Советскому Союзу. Время для этого упущено, и Гитлер придет слишком поздно; его шансы тают и уменьшаются с каждым днем. Фашисты не могут представитъ себе, что успехи социализма могут расти так быстро. Это был их последний шанс в сухопутной войне с Советским Союзом. Нельзя игнорировать того, что, осознав это все увеличивающееся опоздание, так же как и угрожающее финансовое положение в связи с продолжающимися вооружениями и растущее социальное недовольство внутри страны, Гитлер в известный момент придет к отчаянному решению: «дать старт, не дожидаясь более». На востоке готовы оказать ему должный прием.
Может ли Германия, с точки зрения материальных средств и оперативных возможностей, выиграть войну на суше против Советского Союза? Никогда! Идея победоносного «шлиффеновского удара» против Москвы, идея «Канн на востоке»—это химера. Гитлер никогда не увидит Москвы, разве только как пленник. А ведь во всей нашей работе мы ни разу не упомянули о возможности оборонительного наступления советских сил против фашистской Германии, о возможности контрнаступления социалистической армии!