Пробежав бумаги, адресованные синьором Полани своему агенту, Руджиеро вскрыл письмо к Марии, но, едва пробежав несколько строк, бросил быстрый взгляд на Франциска и затем приблизился к нему.
-- Так вот как, синьор Гаммонд,-- со злорадством произнес он.-- Почтенный Полани посылает вас на Корфу в качестве охранителя своих дочерей? Вот уж никак не ожидал, когда сегодня утром пустился вдогонку за вашим несчастным суденышком, что нападу на такую добычу, которая для меня дороже самого ценного груза! По вашей милости я теперь изгнанник, вместо того чтобы быть всеми уважаемым зятем богача Полани! Вашим проклятым вмешательством вы навлекли на меня все беды, но, благодарение Небу, час моей мести настал! Ведите всех пленных вниз,-- приказал он своим людям,-- а этого молодца вы закуете в самые тяжелые оковы, какие только у нас найдутся, и прикрепите их железными скобками к полу.-- Не полагаете ли вы,-- обратится он насмешливо к Франциску,-- что я вас велю повесить или бросить в море? Нет, не льстите себя надеждой, что вас ожидает такая легкая смерть: вы должны искупить свею вину предо мною в тысячу раз худшими мучениями, прежде чем наступит ваш конец!
Франциск ни разу не прервал Руджиеро; он все время стоял как вкопанный со спокойным и почти презрительным выражением лица; все нервы и мускулы его были крайне напряжены, и он выжидал только удобной минуты, чтобы броситься на своего врага.
Подоспевшие матросы схватили Франциска и его товарищей и спустили их в трюм, который уже и без того был переполнен забранными ими раньше пленными.
Франциску надели тяжелые цепи и укрепили их так близко к полу, что он не мог встать на ноги и принужден был лежать или сидеть.
Капитан "Наксоса" подошел к Франциску, чтобы узнать у него, кто был капитан захватившей их галеры и что за причина такой ужасной ненависти, которую этот человек, очевидно, питает к молодому человеку.
Франциск рассказал ему подробно обо всем, прося запомнить имя Руджиеро и передать его всем подчиненным на тот случай, если кому-либо из них удастся спастись из рук врага и добраться до Венеции, то, чтобы они сообщили там, что Мочениго сделался предводителем пиратов и союзником мавров.
Их разговор был прерван шумом на палубе, где о чем-то яростно спорили; потом послышалось бряцание оружия, затем грузное падение тела и, наконец, опять все затихло.
-- Трудно предположить, чтобы к нам мог подоспеть на выручку один из наших кораблей,-- сказал капитан,-- так как я не видел ни одного паруса, когда мы были на нашем корабле; я нарочно оглядывался кругом, когда мы покидали корабль. Любопытно было бы узнать, что там такое произошло?
Дни шли за днями. Временами до слуха пленных доносился шум от движения весел, но большею частью судно шло под парусами. Матросы приносили им пищу и воду утром и вечером. Франциск часто заводил разговоры с другими пленными о возможности нападения на команду галеры и попытке ее захватить, но у них было отобрано оружие, а на галере, по-видимому, находилось не менее ста пятидесяти человек команды. Большинство пленных притом были до такой степени удручены своей тяжкой судьбой и неизвестностью относительно ожидающей их участи, что совершенно пали духом и потеряли всякую энергию; оставалось, следовательно, одно -- терпеливо выжидать конца путешествия.