-- Его дочь сама сообщила мне ее,-- ответил Филипп.
-- Жаль, Филипп, я думал... Но теперь уж не стоит об этом говорить.
Филипп заговорил о предстоящей свадьбе короля Наваррского и выразил надежду, что все обойдется благополучно.
-- Конечно,-- сказал Франсуа.-- Что может помешать этому? Венчание будет такое, каких не видывали в Париже. Мне говорили, что с Генрихом приедут семьсот гугенотов-дворян, да здесь, в Париже, присоединятся к нему еще сотня с адмиралом. Зрелище будет великолепное.
-- Я бы хотел, чтобы все было уже кончено.
-- Что с тобой, Филипп? Ты просто расстроен... Или ты слышал что-нибудь?
-- Нет, но Пьер каркает, и хотя я не вижу оснований к опасениям, а все-таки беспокоюсь.
-- Ну, чего же бояться? -- сказал смеясь Франсуа.-- Не парижской же черни... Я уверен, что она не посмеет ослушаться короля и помешать венчанию беспорядками, а если бы и посмела, так мне кажется, что восемьсот наших, с Колиньи во главе, пробьют себе дорогу через какую угодно толпу.
Въезд короля Наваррского в Париж был действительно величественный. Колиньи со своей свитой присоединился к нему еще за городом и ехал по одну сторону молодого короля, а принц Конде -- по другую. Тут же находились и герцоги Анжуйский и Алансонский со своими пышными свитами, выехавшие приветствовать Генриха от имени короля и ввести его в город. Гугеноты были все еще в трауре по королеве Наваррской, но на них были золотые цепи и другие украшения, придававшие им необыкновенно изящный вид.
Помолвка происходила в Лувре 17 августа, а затем дан был роскошный ужин и бал. После бала Маргариту, как принцессу, два ее брата с большой свитой по обычаю проводили во дворец епископа, примыкавший к собору; там она должна была ночевать перед венчанием. Церемония следующего дня была великолепна. Король, его два брата, Генрих Наваррский и принц Конде были одеты в светло-желтые атласные костюмы, вышитые серебром и украшенные драгоценными камнями; на Маргарите было фиолетовое бархатное платье с вышитыми лилиями, а на голове -- корона, сверкавшая драгоценными камнями; королева и Екачерина Медичи были одеты в платья, вышитые золотом.