Филипп описал свою школьную жизнь с ее грубыми играми и забавами.
-- Может ли быть, Филипп,-- воскликнула в ужасе графиня,-- что ты дрался с грубыми уличными мальчишками?
-- Конечно. Благодаря этим грубым забавам я окреп. Притом в Англии нет такой розни, как здесь, во Франции: там низшие и средние классы более независимы, а высшие -- не так высокомерны.
Графиня пожала плечами.
В замке потекли спокойные дни. До завтрака Филипп учился верховой езде под руководством капитана Монпеса и делал быстрые успехи. Потом Франсуа и Филипп учились метать копья сквозь кольца и занимались другими воинскими упражнениями. После завтрака они охотились с соколами или с собаками. В соколиной охоте Филипп был совсем неопытен, и его очень удивило, что она считается необходимой в воспитании всякого джентльмена. Франсуа же изумлялся искусству Филиппа стрельбе из лука, который как оружие был во Франции почти не известен. Пистолет стал уже тогда необходимым оружием рыцаря, и Филипп выучился хорошо стрелять из него.
-- Немецкие всадники, которых много у Гизов,-- сообщил Филиппу Франсуа,-- все имеют огнестрельное оружие, значит, и нам необходимо иметь его. Однако я желал бы, чтобы все государи запретили такое оружие, потому что с ним даже презренный пеший солдат может одолеть самого храброго рыцаря.
После полудня в замке обыкновенно собирались дворяне-протестанты потолковать о делах и обменяться вестями из Парижа, а вести получались оттуда с каждым днем все печальнее. Привилегии, данные было гугенотам, постепенно отнимались у них. В Голландии протестанты открыто восстали против притеснителей, а в Валери и Шатильоне собрались самые влиятельные гугеноты, где на совещании с принцем Конде и адмиралом Колиньи был поднят вопрос, не взяться ли снова за оружие в защиту своих прав. Но Колиньи счел за лучшее повременить, чтобы весь свет убедился, что только безвыходное положение вынуждает гугенотов прибегнуть к оружию. Старики в замке соглашались с мнением адмирала, но молодежь волновалась. "Лучше тысячу раз умереть с мечом в руке, в открытом поле,-- говорили они,-- чем сложа руки смотреть, как терзают и мучают наших братьев".
Все чувствовали, что скоро должна начаться отчаянная борьба, и, слушая разговоры старших, Филипп горячо принимал к сердцу дело гугенотов.
Ночью и по утрам в замке происходили богослужения, на которые собирались не только все обитатели замка, но и окрестные фермеры со своими семьями. Графиня получила уже несколько предостережений от католических властей провинции, но не обращала на них внимания, а они не располагали достаточными силами, чтобы принудить ее к повиновению.