-- Возьмите, сударь. Если кто-нибудь заметит его, то посмейтесь и скажите, что полчаса назад он принадлежал гугеноту. Я понесу свой под мышкой. Болтайте побольше, говорите грубо, а то догадаются, что вы не кузнец. За нас я не боюсь, мы можем постоять за себя или бежать. Я боюсь за графиню.
-- Бог защитит ее, Пьер. А! Стучат в дверь, и служанки, пожалуй, отворят им.
-- О нет, они не отворят дверей, можете быть уверены: они полумертвы от страха, и ни одна из них не показалась с тех пор, как началась тревога. Хозяин же и его два сына, без сомнения, находятся в толпе черни.
-- Они-то, вероятно, и привели сюда толпу, иначе чернь не стала бы ломать дверь, на которой нет креста.
Они спустились к другой двери, выходившей в переулок. Филипп нес тяжелый меч, а у Пьера за поясом торчал большой нож мясника; он был без шапки, и смоченные водой волосы падали ему на выпачканное, черное лицо.
Начинало уже рассветать, когда они вышли на улицу, освещенную факелами.
-- Идите рядом со мной,-- сказал Филипп Кларе,-- и старайтесь не показывать вида, что вы боитесь.
-- Я не боюсь,-- ответила она.-- Бог уже спас меня однажды от такой же большой опасности и спасет снова, если на то будет Его святая воля.
-- Не обращайте внимания на то, что происходит вокруг нас.
-- Я буду молиться,-- просто ответила она.