-- Ободритесь, тетя,-- шепнул Филипп и кивнул Кларе головой по направлению к двери.
Клара поняла его и отворила дверь. В комнату тихо вошел Франсуа.
-- Мама! -- произнес он через силу, и в следующую минуту графиня бросилась с криком радости в его объятия.
На следующий же день королевская армия прибыла к городу и тотчас началась осада. С маршалом Бироном прибыли герцоги Анжуйский и Алансонский; короля Наваррского и принца Конде также заставили сопровождать его. Осада шла вяло. Укрепления были сильны, и гугеноты не только отражали все приступы, но и наносили большие потери осаждавшим своими смелыми вылазками.
К удивлению осажденных, в лагерь католиков приехал граф де Пану с поручением от короля. После сдачи Монса он находился в плену у герцога Альбы и благодаря этому избежал гибели в ночь святого Варфоломея. Во Францию его отпустили под честное слово, с тем чтобы он доставил назначенный за него выкуп. Король, мучимый угрызениями совести, предложил ему ехать в Ла-Рошель и постараться прекратить военные действия; при этом он уполномочил его сделать гугенотам большие уступки и назначил его губернатором города. Де Лану волей-неволей принял это поручение, но с тем условием, чтобы его не обязывали убеждать гугенотов к сдаче города, пока им не будут даны верные гарантии мира и безопасности, которые они признают достаточными.
Действия де Лану приняли в Ла-Рошели как измену делу гугенотов, и ему не дозволили даже войти в город. После некоторых переговоров власти Ла-Рошели согласились на свидание с ним вне города, но оно не привело ни к чему. Однако переговоры возобновились через несколько дней. Граф говорил, что у гугенотов нет надежды одолеть силы целой Франции и что лучше самим согласиться на мир, чем быть к нему принужденным; но горожане не считали возможным удовольствоваться только теми гарантиями, на которые граф имел полномочия от короля. Убедившись, что де Лану по-прежнему верен их делу, граждане приняли его как королевского губернатора Ла-Рошели с условием, чтобы с ним не входили королевские войска.
Но и после этого переговоры не привели к желательному концу, осада возобновилась, но теперь во главе защитников стал опытный вождь де Лану.
Многие в католической армии сражались только по чувству долга и были глубоко возмущены событиями Варфоломеевской ночи. И когда Морвель, убийца де Муи, покушавшийся также на убийство адмирала, приехал в лагерь с герцогом Анжуйским, то с ним никто не хотел ни говорить, ни даже идти или стоять рядом, так что герцог вынужден был дать ему назначение в отдаленное приморское укрепление. Поэтому хотя битвы между осажденными и осаждающими и не прекращались, но все указывало на ненормальное положение в католической армии. Герцог Алансонский, совершенно не сочувствовавший событиям Варфоломеевской ночи и завидовавший герцогу Анжуйскому, задумывал перейти на сторону гугенотов. Король Наваррский, принц Конде и все бывшие с ними также стремились уйти из лагеря, и их приходилось внимательно стеречь. Тем временем де Лану, начальник осажденных, свободно посещал враждебный лагерь и старался склонить воюющих к соглашению.
Де Лану очень обрадовался, найдя Франсуа и Филиппа в Ла-Рошели,-- он их считал погибшими в Варфоломеевскую ночь. В королевском лагере он узнал, что погибшей вместе с отцом считалась и девица де Валькур и что поместья ее уже подарены королем одному из его любимцев.
-- Если наше дело восторжествует,-- говорил он,-- то король возвратит ей часть поместий, но в этом случае он пожелает распорядиться ее замужеством.