Несмотря на то что Франсуа дали для подкрепления хорошего вина и вели его всю дорогу под руки, он дошел до квартиры совсем обессиленный. Раны его перевязали более искусным образом, и затем были приняты все меры к восстановлению его здоровья. Через неделю Филипп решился ехать обратно с Франсуа. Переодетые крестьянами, они вышли незаметно из ворот дома, где жили. В лесу Филипп и Пьер нашли свою одежду нетронутой, помогли Франсуа также надеть другой костюм, а затем, оставив его, пошли в гостиницу за своими лошадьми. Купив у хозяина еще одну лошадь, они вернулись к Франсуа. Сначала они ехали медленно, увеличивая постепенно переезды по мере восстановления сил молодого графа, и стали торопиться только под конец, чтобы поспеть в Ла-Рошель раньше, чем город будет осажден маршалом Бироном. Они приехали в Ла-Рошель вечером и тотчас отправились в дом Бертрама. Филипп пошел наверх, уговорив Франсуа подниматься не торопясь, чтобы успеть предупредить графиню. Графиня и Клара, обе в глубоком трауре, сидели в гостиной с дочерью Бертрама. Филипп нежно и радостно поздоровался с ними.
-- Мы с Кларой не очень беспокоились о тебе, Филипп,-- сказала графиня.-- Нам кажется, что твоя жизнь заколдована. Успешно ли исполнил ты поручение?
-- Да, тетя, так успешно, как я и не надеялся. Но я должен просить у вас прощения за то, что обманул вас.
-- Обманул меня, Филипп! Как же?
-- Мое поручение было только предлогом, а на самом деле мы с Пьером побывали в Париже.
Графиня вскрикнула от радости.
-- В Париже! И ты говоришь, что поручение исполнил успешно... Что же ты узнал?
-- Я нашел его, тетя.
-- Хвала Творцу! Он милостив ко мне! -- воскликнула графиня и, рыдая, бросилась на грудь Филиппу.
То были первые ее слезы после известия о Варфоломеевской ночи.