-- Откуда и куда идете? -- обратился к путникам один из начальников.
Жак повторил свой обычный рассказ.
-- Вы гасконцы, судя по вашему выговору?
-- Да, сударь,-- ответил Жак,-- Потому-то мы и идем на юг, лучше служить в полку земляков, чем с чужими.
-- Стоит ли терять время, Рауль,-- вмешался нетерпеливо другой дворянин.-- Ведь это, очевидно, не дворяне-гугеноты, которых мы должны задерживать. Едем.
Отряд отъехал.
-- Ты напрасно так нетерпелив, Луи,-- сказал расспрашивавший Жака дворянин.-- Положим, двое, очевидно, говорят правду, что они бывшие солдаты, но один из молодых людей очень подозрителен; быть может, это дворянин-гугенот, пробирающийся в Нерак.
-- Хотя бы и так, Рауль, ведь он не увеличит собой до опасных размеров армию королевы. Я очень доволен, что мы его не расспрашивали: он, как и все гугеноты, смело сказал бы, что он гугенот, и нам пришлось бы убить его. Я хороший католик, надеюсь, но я презираю это убийство беззащитных людей только за то, что они молятся по-своему.
-- Опасные мысли, Луи.
-- Отчего? Мы были с тобой в Пуасси на религиозном споре и сами слышали, что кардинал Лотарингский и епископы не сумели опровергнуть доводов гугенотского священника Безы. Значит, ничего такого ужасного нет в учении гугенотов, чтобы их убивать. Будь они враги Франции, другое дело. А то ведь немало лучших и умнейших французов на стороне их. Из-за чего же Франция залита кровью с одного конца до другого? Все это идет на пользу Филиппу, королю испанскому, да Папе.