Зато как светло у Ляли в комнате с растворенным окошком! Даже пол здесь тёплый и яркий.
Ляля одевается и выходит в сад.
Утро. В саду ни души. В яркосинем небе стоит горячее солнце. Оно подымается всё выше, высоко, высоко… Оно палит сверху землю и траву. В будке под тёплым солнышком дремлет пёс. От нечего делать Ляля садится на траву. Она сидит, широко раскрывши рот, слегка скособочась, крепко сжав худые немытые руки. «Чем здесь пахнет? Наверно, ветром. Здесь не так, как дома, не так, как на даче…»
Ляля тихонько встаёт, открывает калитку и смотрит, нет ли на, улице девочек. Крепко держась рукой за бабушкину калитку, она останавливается на дороге.
С обеих сторон белой от пыли дороги всё те же белые домики с печками во дворах. На белых домиках камышовые крыши. «Разве такие крыши не промокают, когда идёт дождик?» — думает Ляля.
…И вдруг она замечает, что на пригорке лежат три лодки. Их зачем-то перевернули вверх дно».
Днища лодок залиты смолой, смола, густая, а днища широкие. Рядом с лодкой лежит комочек сетей…
Ляля видит, что на верёвке у противоположного дома сушится скатерть. Вдруг эта скатерть падает на траву, и видно, что скатерть вся в клеточку. Нет, это не скатерть, а тоже сетка, и какая большая, длинная… Ляля никогда не видела такой длинной сетки. Чтобы лучше разглядеть её, Ляля отпускает калитку и делает шаг вперёд. В это время из соседнего, дома выбегают девочки. Те самые, что вчера сказали «индюк».
Ляля видит теперь, что одна из девочек, та, что побольше, коротко острижена. Личико у неё остренькое, волосы золотисто-красноватые, как будто она лисичка.
Та, что поменьше, катится следом за большой на толстых коротких ногах в коричневых тапочках.