В трубе гудит ветер.
Ляля слушает, как гудит ветер, как стучат о стекло тяжёлые капли, как бьются от ветра двери и ставни.
— Тётя Сватья! — говорит Ляля. — Мне скучно, вы сказку умеете?..
— Бывало, смолоду, так умела, деточка, — отвечает тётя Сватья. — Только от старости всё в голове у меня перепуталось. Ну, садись, садись-ка на стульчик, ладненький. Может, чего и вспомню.
Ляля садится рядом с тётей Сватьей.
Обе смотрят в окошко.
— От дождь, — говорит Сватья. — Недаром мухи вчерась летали. Ясно сказано: к дождику. Тут и радио не надо… А бывало, до-прежде, милок, когда ещё и не слыхивали про радио, так отец мой и дед наловят, бывало, камбалы-краснопёрки, просолят, чтоб тело было полусолёно, а Косточка не солёна, продёрнут бичёвку сквозь ейный носок и хвосток и повесят под потолком. Как к дождю, так носок у ей немного набок накренится, в ту сторонку, откудова надувает ветер… Ясный день на дворе, а носок накренился, стало быть, к ветру с той стороны… А если к буре, так вовсе примется камбала трепетать, как листок какой. Конечно, может, теперь в такое не верят, есть радио… Появилась большая научность в рыбацком промысле. А до-прежде отец мой и дед по камбале погоду опознавали… Поймают камбалу-краснопёрку, просолят, чтоб тело было полусолёно, а косточка не солёна, обсушат в песочке на бережку…
— Так вы уж это рассказывали!.. — говорит Ляля.
— Да… да… голубок, — отвечает тётя Сватья и внимательно смотрит на дождик. — Всё у меня, милок, от дождя в голове перепуталось… Море, детка, оно, море, со своим умом, со своим норовом, как встанет дыбом, как дотянет пальцы до самого неба, как схватится там за облако!.. Повытягает рыбёшку со дна. Крутит в своём столбе рыбёшку под самым облаком… Не ходи рыбак в тот рукав, потому и лодку твою закрутит, как щепку, потянет под самое небо и шмякнет о земь на том берегу так, что сыны и косточек родительских не соберут.
Море, детка оно, море!