12-го. Пріѣхавъ въ Юрьевецъ-Повольской, остановились подлѣ почты, у Мѣщанина Шапошникова, чисто живущаго, передъ обѣдомъ, были въ Соборѣ Входъ въ Іерусалимъ, или Спасовходскій и Успенскій. Говорятъ, что Великій Князь Юрій Всеволодовичь выстроилъ сей Соборъ. Городъ плохъ, и что страннѣе, по словамъ Шапошникова, жителей 551, а домовъ 599. Въ девять часовъ вечера, по изрядной дорогѣ, исключая размытія отъ дождей и горъ, пріѣхали въ село Лукинское; три раза должны были по грязи итти пѣшкомъ. Въ сіе время рѣчка Ячмень отъ дождей не токмо разлилась, но такъ вздурилась, что прорвала плотину, сдѣлавъ мужикамъ убытку тысячи на двѣ; паромъ унесенъ былъ въ Волгу; сія послѣдняя прекрасна во всемъ теченіи своемъ. Много споровъ: товарищъ мой, по пылкости своей, хотѣлъ переѣхать бурливую Ячмень; я не соглашался, представляя смерть Князя Аркадія Александровича Суворова, который не хотѣлъ нѣсколько часовъ подождать, лишился въ Рамникѣ жизни, и тѣмъ лишилъ отечество отличнаго Генерала. При томъ мужики, собравшіеся около насъ, будто про себя говорили: утро вечера мудренѣе.-- Эти слова подѣйствовали; мы остались; въ чистой избѣ у ямщика Василія Смирнова, ужинали и со множествомъ мухъ спали, -- ну ужъ сонъ! мужики смышлены.
13-го Іюня. -- Напившись кофею, переѣхали на лодкѣ чрезъ Ячмень, коляска и бричка, рѣчкою не глубоко. Двѣ станціи дорога хороша, нѣсколько горъ, особенно первая крута -- пѣшкомъ перешли, погода прекрасна; въ одиннадцать часовъ укрѣпились яичницею и поѣхали въ Нижній-Новгородъ, изъ деревни Гумнища, К. Урусова; она хороша, крестьяне и крестьянки чисты. Это доказываетъ, что помѣщикъ честной человѣкъ; я его не знаю, но довольство ввѣренныхъ ему заставляетъ любить его. Въ половинѣ осьмаго по полудни, пріѣхали въ Нижній-Новгородъ чрезъ паромъ. Видъ отъ рѣки Оки -- прелесть; по горѣ, -- уступами домы, домики, лачужки; для новой ярмонки, строеніе по виду хорошо, еще строится. Тутъ на ярмонку стекаются до двухъ-сотъ тысячь человѣкъ, съ 20 Іюля до 20 Августа. Кто Россіянинъ и не знаетъ, что 32 губерніи соединяются Волгою? При семъ могъ бы я написать двадцать страницъ Исторію ярмонки; но выписки изъ книгъ не дѣлаю, какъ многіе путешествуютъ по книгамъ, и слѣпо вѣрятъ онымъ. Остановились на Покровской улицѣ, недалеко отъ Губернатора, въ домѣ купца Булошникова. Передъ окнами, какъ меня увѣряли, та площадь, гдѣ 1612 года, Козма Мининъ Сухорукой уговорилъ согражданъ ополчиться противъ Поляковъ, стать въ ряды,-- подъ знамена К. Пожарскаго. Смотря изъ окна на площадь, вдоль улицы, гдѣ довольно людей гуляло, предался думѣ о минувшихъ временахъ, воспоминалъ свою юность, когда и ночи просиживалъ надъ книгами, чтобъ отыскать, вырыть такъ сказать полезное, и передать современникамъ; слабымъ перомъ начерталъ дѣла К. Пожарскаго и Минина, достигъ своей цѣли, возбудивъ нашего Русскаго Фидіаса, Мартоса, приняться за рѣзецъ,-- и мы увидѣли, по волѣ ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА, пожеланію Русскихъ, памятникъ воздвигнутый въ Москвѣ, симъ великимъ Мужамъ. Душа моя торжествуетъ! Разговоры съ Полицмейстеромъ Смирновымъ, пылкимъ и готовымъ услужить, ужинъ и сонъ разсѣяли мою думу.
14-го. Утромъ увидѣлся я со старымъ знакомымъ, нынѣшнимъ Губернаторомъ, Александромъ Семеновичемъ Крюковымъ, вѣжливымъ человѣкомъ. До обѣда, вмѣстѣ съ Смирновымъ были въ Соборѣ: -- хорошъ; поклонились гробницѣ безсмертнаго Минина; не бывъ сентиментальнымъ, подвиги Минина приказали слезамъ выкатиться изъ глазъ моихъ -- и се жертва великому человѣку. Были въ другихъ церквахъ, всѣ хороши; но Ярославскія богаче, а Костромскія лучше. Объѣхали почти весь городъ: видно, что торговый; но не только красавицы не встрѣтили, даже милой; можетъ быть на нашу бѣду, или на наше счастіе, хорошенькія попрятались. Въ два часа съ половиною, прошенные обѣдали у Губернатора; супруга его, изъ Англичанокъ, тѣмъ больше почтеннѣе для меня, что говоритъ по-Русски, какъ Руская; обѣдъ славный по всѣмъ отношеніямъ, и бесѣда порядочная; съ балкона, глазъ видитъ лучшее мѣстоположеніе. Присутственныя мѣста давно сгорѣли; обывателей считаютъ до 15 тысячь человѣкъ. Семинарія, говорятъ, хороша; времени не было самимъ посудить. Гуляли, были въ церкви Рождества Богоматери; построена Демидовымъ, при Петрѣ Великомъ; служенія не было, по словамъ Священника, съ 1722 до 1725; что за причина? не даромъ; ибо Петръ I все дѣлалъ съ умомъ. Тутъ видѣлъ, писанныя Евангелія, образа письма отличнаго, и все прекрасно. Вечеръ, и я дома, въ пріятныхъ разговорахъ, съ добрымъ и любезнымъ товарищемъ.
15-го Іюня. -- Насъ посѣтили многіе, и Прокуроръ, котораго хвалятъ, Николаевъ, принесъ мнѣ рукопись о Нижнемъ-Новгородѣ; въ оной ничего новаго не нашелъ; однако очень благодаренъ за учтивость. До двухъ часовъ дома; званые Смирновымъ, коего зналъ офицеромъ въ Преображенскомъ полку, обѣдали хорошо, и чувствительны за ласки. Ходили по городу и первой разъ видѣли нѣсколько дамъ. И здѣсь, какъ и въ другихъ городахъ, въ два дни я узналъ и то, и другое; кто говоритъ тотъ и правъ, Богъ да помиритъ всѣхъ. Лелевыхъ (Амурныхъ) дѣлъ мало, извѣстныхъ, за то у насъ хоть не слушай. Помолясь, заснулъ крѣпко.
16-го. Утромъ слушали обѣдню въ дѣвичьемъ Крестовоздвиженскомъ монастырѣ, гдѣ болѣе восьмидесяти монахинь и бѣлицъ; службу совершалъ Священникъ очень хорошо; на крылосахъ монахини и бѣлицы пѣли изрядно; все вмѣстѣ благоговѣніе внушаетъ; приглашены къ Игуменьѣ, (Дороѳея Михайловна Мартынова замужемъ была за Новиковымъ). Въ монастырѣ нельзя не замѣтить чистоту, чинность, красоту, умъ Игуменьи, простоту глагола. Обѣдали у Губернатора, были въ Ланкастерской школѣ: порядочно. Вице-Губернаторъ Д. С. С. Моллеръ, показывалъ намъ вино въ подвалахъ; отлично хорошо поставлено; желательно бъ было, чтобъ вездѣ былъ такой порядокъ. Въ Театрѣ играли Богатонова, дворовые люди Князя Николая Григорьевича Шаховскаго, очень изрядно, особенно актрисы. Простясь со всѣми, приготовились къ отъѣзду.
17-го Іюня.-- Дорога не совсѣмъ дурна; до Василя двѣ версты; розы дикія, благовоніемъ своимъ пріятны обонянію и зрѣнію, -- жаль, что церковь давно строится и къ концу не доходитъ.
18-го. Въ дорогѣ, отъ Чебоксара до самой Казани, дороги большею частію дурныя; но я замѣтилъ, что деревья садятъ передъ рвами, а не за рвами; это спасаетъ отъ несчастія, при темнотѣ ночей, при дождяхъ и разливахъ. Только одинъ паромъ проѣхали въ Казанской Губерніи, и тотъ дурнѣйшій. Ямщики отъ С. Петербурга всѣ хороши. Отъ Эмангаша везли насъ Черемисы: хотя бѣдные, но управляютъ хорошо; жены ихъ очень дурны; потомъ Чуваши, не хуже, и жены ихъ не красивѣе; отъ Чебоксара Русаки везли, отличные молодцы, а дорога самая несносная. -- Шестнадцать верстъ до Казани, дорога гладкая, хорошая, но ямщики Татары; чуть-чуть не были опрокинуты; я выходилъ, и по глинистой, грязной землѣ подъ дождемъ верстъ восемь шелъ пѣшкомъ, чтобъ сберечь себя, взъѣзжая на гору, а лошади назадъ во всю лошадиную прыть; Богъ помогъ, мы выскочили и -- живы! У товарища моего хотя нога болѣла, но у страха глаза велики, забудешь и боль. Вообще дороги до Казани отъ Василя-Сурска гористы, мосты довольно хороши; сутки не обѣдали, а ѣли много. Въ 12 часу по полудни въѣхали въ Казань, остановились въ Проломной улицѣ, въ домѣ купца Дьяконова: не чисто; помолясь, бросился на сѣно и проснулся въ девятомъ часу утра.
19-го Іюня, умылись, нарядились и пошли къ знакомому мнѣ Губернатору Ц. А. Н. Привѣтствовалъ, какъ человѣкъ съ хорошимъ воспитаніемъ, просилъ ужинать. Казань, хорошій городъ, послѣ пожаровъ выстраивается лучше прежняго, множество каменныхъ домовъ; Соборы и церкви далеко отстали отъ Ярославскихъ, Ростовскихъ, Костромскихъ и Нижняго-Новгорода; улицы немощеныя, и весь городъ то на горѣ, то подъ горою. Каменный Гостиный дворъ даже нахожу лучше С. Петербургскаго, и множество деревянныхъ лавокъ, лавочекъ и шалашей; вездѣ народу много: считаютъ около сорока тысячь Русскихъ и Татаръ. До ужина Губернаторскаго, послѣ нашего хорошаго обѣда, пошелъ я къ Прокурору Ильѣ Михайловичу Авдулину, моему пріятелю, и не доходя до дома, спросилъ проѣзжаго объ немъ. Прокуроръ умеръ отъ удара, часа три тому назадъ; меня сія вѣсть поразила, тѣмъ болѣе, что отъ Губернатора начиная, всѣ его хвалили и хвалятъ; душевно жалѣя объ умершемъ, пошелъ къ Коменданту Алберту Карловичу Пирху 2-му; онъ, завидя меня, встрѣтилъ, какъ отца, какъ стараго наставника; обнималъ со слезами и тѣмъ доказалъ благородство чувствъ своихъ; говорили о многомъ, и онъ здраво мыслитъ и отлично выполняетъ наложенную должность. Тутъ былъ Полк. Блумъ съ женою, умною и почтенною; бесѣда ея пріятна. За ужиномъ у Губернатора, познакомился съ Княземъ Давыдовымъ Почтъ-Директоромъ и Масловымъ: оба своимъ обращеніемъ оставили во мнѣ признательность, что сказать о хозяинѣ? Онъ всегда одинаковъ, слѣдственно заслуживаетъ благодарность. До двухъ часовъ писалъ у себя. Спалъ хорошо.
20-го Іюня. Въ десятомъ часу утра вмѣстѣ съ Губернаторомъ были въ Соборѣ, гдѣ покоятся мощи С. Гурія; и праздникъ онаго; народу очень много, Архіепископъ Амвросій чинно, хорошо служилъ; Протоіерей читалъ своего сочиненія предлинную проповѣдь. -- Городъ Казань гористъ, шесть лѣтъ тому назадъ горѣлъ, и -- по словамъ жителей, выстроенъ гораздо лучше, и болѣе каменныхъ домовъ. Послѣ обѣдни были въ Казанскомъ Богородицкомъ дѣвичьемъ монастырѣ, гдѣ Игуменья Назарета Васильевна, урожденная Гладкая, умная женщина, все сама намъ показывала, и все очень хорошо: болѣе семидесяти монахинь, бѣлицъ и одна схимница; много привлекательныхъ лицъ, что веселитъ сердце человѣческое! Игуменья одарила насъ копіями образа Казанской Богоматери, персиками, сливами и желаніемъ счастливаго пути; крайне довольны, а я болѣе что она меня узнала, потомъ и я; хотя не видѣлись болѣе пятнадцати лѣтъ, улыбаясь, почти вдругъ сказали: постарѣли! Обѣдали со многими у Губернатора; писали; были у Пирха: радъ душею гостямъ и угощалъ сердцемъ; молодецъ и собою и дѣлами! Были въ славнѣйшей банѣ у Маслова; насъ посѣтили многіе, простились со всѣми съ благодарностію, ужинали, и предались сладкому, безмятежному сну.
21-го Іюня. Въ шесть часовъ выѣхали изъ Казани, и на седьмой верстѣ, на прехудой лодкѣ, съ коляской и бричкой переѣхали Волгу, шире Невы рѣки; слава Богу, что тихо было, а то бѣда неминуемая; спускаться по крутѣйшему берегу страшно; счастливы мы, что ночь не настигла насъ. Горько, что люди мало заботятся о безопасности ближняго, и ждутъ, чтобъ грянулъ громъ; а безъ того хоть трава не рости, для нихъ все равно! Переѣхавъ Волгу въ Верхній Усланъ, шли подъ гору и на гору версты три, устали; девять часовъ утра, и мы ждемъ, сидя на горѣ, экипажей. Двѣ станціи Сейтово и Бурундукь -- Татары; Чивергинъ -- Русскіе; хотя гористо, но виды прелестные; лѣса, -- дубъ и липа, цвѣтовъ множество, и благовоніе отъ оныхъ; мосты очень дурны; въ Бурундукѣ остановились у Татарина крестьянина; на дворѣ обѣдали, окруженные нечистыми Татарами; рамазанъ, -- постъ ихъ; они ѣдятъ по закатъ солнца, и потому будто тощи, блѣдны; дѣти презамаранныя и женщины тоже, и дурны же къ тому. Четыре станціи, ослѣпляющія частыя молніи, громы, дождь проливной, вѣтеръ сильный, грязь и отъ того можетъ быть дурныя дороги, приводили въ ужасъ; мы закрыли коляску, я предалъ душу свою Богу и заснулъ; пробудился у послѣдней станціи, подъѣзжая къ Симбирску, отъ крику женскаго и дѣвичьяго; протирая глаза, слышу: "Баре! не ѣздите по мосту, пусть грѣшники ѣздятъ, и то передъ вами ось переломилась у какого-то проѣзжаго." Спасибо, сказалъ я, и выпрыгнули изъ коляски, которую вмѣстѣ съ бричкою отправили въ объѣздъ, а сами перешли по новымъ периламъ; мостъ съ верху новъ, а съ низу гнилъ: вотъ причина, что провалились четыре доски; бѣда да и только!