43 Арестанта мужеска пола.
7 Женщинъ арестантокъ.
26 Казармъ каменныхъ и деревянныхъ для военныхъ конюшенъ для кавалеріи нѣтъ.
1 Смирительный домъ.
7 Богоугодныхъ заведеній.
131 Фабрикъ и заводовъ.
17 Мостовъ деревянныхъ.
5 Трактира въ городѣ.
31 Питейныхъ домовъ.} Обѣдали дома; въ семь часовъ, по приглашенію видѣли службу Индѣйцевъ идолопоклонниковъ; насъ ввели въ крошечный садикъ, посадили на давки, покрытыя коврами; старикъ Собра Бондасовъ и лѣпообразный племянникъ его подали намъ цвѣтовъ; чрезъ полчаса, по звонку, насъ просили выдти, повели въ третій этажъ огромнаго каменнаго дома; вошедъ въ маленькой покой, половина коего на поларшина возвышена и покрыта коврами; намъ двумъ подали стулья; мы чинно сѣли, не говоря ни слова и не улыбаясь; тутъ же стояли у возвышенія Конно-Егерскаго полка Маіоръ Италіянецъ, Графъ.... и какая-то несносная Француженка, содержательница пансіона, вышедшая здѣсь замужъ и какія-то другія дамы; всѣ онѣ безпрестанно говорили, смѣялись и мечтая, что мы не понимаемъ по-Французски, гуляли на нашъ счетъ, взирая на наши смиренныя лица, и чтобъ болѣе досадить, стали передъ нами; мы будто не замѣчая, отодвинулись: тогда одна молоденькая шепнула несносной Француженкѣ, и мы спокойно смотрѣли и слушали службу. Явился жрецъ въ красной шапкѣ или колпакѣ, въ замаранной толстой рубашкѣ, и въ такомъ же нижнемъ платьѣ, босоногъ, сталъ къ приставленному къ стѣнѣ, родѣ ковчегу спереди открытому, наполненному уродливыми металлическими идолами, изображающими людей, рыбъ, змѣй и разныхъ гадовъ, засвѣтилъ три маленькія восковыя свѣчи, прилѣпилъ одну къ вершинѣ ковчега и двѣ по бокамъ; взявъ приготовленную курильницу съ благовоніемъ, три раза обводилъ ковчегъ, родъ шкапа: глубиною, шириною и высотою не болѣе аршина, три же раза пепелъ изъ курильницы высыпалъ въ поставленную на полу тарелку; потомъ взялъ двѣ губки, напоенныя одна масломъ, другая водою, каждую губку обводилъ три раза около ковчега, и каждую три раза же выжималъ въ ту же тарелку; съ лѣвой стороны ковчега свѣтилась лампадка и нѣсколько свѣчъ желтаго воска теплились внутри ковчега передъ уродливыми идолами; на правой сторонѣ ковчега, къ потолоку прикрѣплены три небольшихъ колокола. Не болѣе десяти Индѣйцевъ были при служеніи, всѣ въ шапкахъ и босоноги. Во все время служенія, продолжавшагося съ часъ, священникъ звонилъ лѣвою рукою въ колокольчикъ, а правою обводилъ около ковчега и пѣлъ со всѣми двѣ ноты, слово Рамъ, Рамъ, Рамъ (Богъ), только мы удержали въ памяти, а прочія слова не могу вспомнишь; другіе звонили въ родъ кастаньетъ, одинъ не игралъ, а скрипѣлъ на скрипкѣ или гудкѣ тѣже двѣ ноты, и безъ-устали звонили въ три вышесказанные колокола. Подобной скуки въ жизнь свою не ощущалъ; глаза, уши и обоняніе ужасно страдали; однако знаки всѣхъ руками крестообразны, и что Жрецъ всегда три раза обводилъ и поклоны земные, дѣлаемые ими три раза какъ будто увѣряютъ меня, что и Индѣйцы по своему чтутъ тройственное число; но всего противнѣе показалось мнѣ, что по окончаніи службы, неопрятный жрецъ давалъ каждому по маленькому кусочку дыни, изрѣзанной на блюдѣ, поставленномъ съ правой стороны у ковчега на полу, и потомъ давалъ запивать золу и изъ двухъ губокъ выжатую жидкость. Мы принесли имъ свою благодарность; они были очень довольны и насказали намъ много пріятностей на Русскомъ языкѣ. На дворѣ уже было темненько; но мы поѣхали по улицамъ, гдѣ нѣтъ ни одного фонаря и ни одной будки, исключая по каналу пять, шесть, построенныхъ Варваціемъ. Меня увѣряли, что въ темныя ночи много бываетъ шалостей и безпорядковъ, и потому собакъ вездѣ множество, и я въ жизнь свою не слыхалъ столько собачьяго лаю и вою, сколько здѣсь при въѣздѣ нашемъ и во всѣ дни пребыванія въ Астрахани. Въ девять часовъ были дома, и передъ ужиномъ въ неопрятной банѣ мылись; помолясь, легли спать. Цѣлыя сутки былъ нестерпимый жаръ.
10 Іюля. Въ восемь часовъ встали, и хотя очень жарко, но должны были писать; были у насъ кое-кто. Съ пяти до семи гуляли; какъ будто въ Африкѣ, зной; въ восемь обѣдали; замѣчательно въ Астрахани, что лѣтомъ, почти во всѣхъ домахъ окна цѣлыя сутки заперты ставнями, отъ жару, мошекъ, мухъ и комаровъ, и у большей части домовъ, у оконъ снаружи придѣланы желѣзныя рѣшетки; хотя будокъ нѣтъ, но у множества домовъ, коихъ считается съ лачужками около четырехъ тысячъ, стоятъ ночные стражи разныхъ націй и перекликаются; патрули видны по улицамъ. Всѣ почти домы имѣютъ лавки, даже въ Губернаторскомъ весь нижній этажъ въ давкахъ; мы всходили на Варваціеву колокольню Собора: виды прекрасные! Легли утомленные рано, но отъ жару долго спать не могли.