Обращаюсь къ Эльборусу: когда всѣ горы преклонили верхи свои, когда человѣкъ, точно человѣкъ, въ изумленіи отъ красотъ ея, тогда она, видимо съ какою-то величавою, благосклонною, кроткою улыбкою, благодаритъ все и всѣхъ, за признаніе истинное къ ея лѣпотѣ, и болѣе отъ того, что она заставляетъ познавать Создателя и укротить буйность смертныхъ предъ Несозданнымъ.
О водахъ Кавказскихъ есть книги, а я скажу нѣсколько словъ. Первыя -- горячія, въ 38 градусовъ; вторыя -- кислосѣрныя, здоровы для всѣхъ, въ 25 градусовъ; третьи, Варвація, горячія въ 32 градуса; четвертыя, въ двѣнадцатци верстахъ отъ сихъ водъ, на Желѣзной горѣ, желѣзныя горячія, 32 градуса; пятыя, въ сорока верстахъ, кисло-холодныя, и шестыя отъ сихъ въ двѣнадцати верстахъ, кисло-желѣзныя. Не доѣзжая водъ, на правой сторонѣ, живутъ аулами мирные Черкесы; попадись къ нимъ въ руки, тогда узнаешь ихъ кротость: они только и боятся одного Ермолова! Съ присоединенія Грузіи къ Россіи, изъ Тифлиса выѣзжали Главнокомандующіе, несчастный неустрашимый Князь Циціановъ и нынѣ Ермоловъ; сей послѣдній прославляемъ отъ малаго до большаго, всѣхъ сословій; Чеченцы, Черкесы и всѣ нагорные обитатели не любятъ безстрашнаго, благоразумнаго Начальника, такъ какъ и взяточники въ Губерніяхъ, ввѣренныхъ ему. Есть по дорогѣ селенія, Шотландское и Нѣмецкое; они-то снабжаютъ пріѣзжающихъ къ водамъ отлично хорошимъ, бѣлымъ и ситнымъ хлѣбомъ, масломъ, молокомъ и разными съѣстными припасами. Странно, что иноземцы оставляютъ такъ называемыя свои благословенныя земли и приходятъ жить даже въ дикихъ мѣстахъ Россіи! Пусть ихъ селятся, да пусть не бранятъ Русскихъ! Остановились въ чистомъ домѣ съ мебелями, прямо противъ горячихъ водъ, -- десять рублей въ сутки. Въ чужихъ краяхъ гораздо болѣе платятъ; здѣсь сколько хочешь сиди въ ваннахъ, ничего не платишь, а тамъ за все плати: Въ одиннадцатомъ часу утра вышли походить; первая встрѣча -- Полковникъ Аполлонъ Маринъ, бывшій мой ученикъ, хорошій молодой человѣкъ; мы одинъ другому очень обрадовались; зашли къ нему и у него выпили кислой воды по стакану: 35 копѣекъ стоитъ бутылка; по его совѣту, пошли на гору, и сѣли въ ванну кисло-сѣрную 25 градусовъ, пріятно въ ней сидѣть, не хочется разстаться; ванна большая, можно шести человѣкамъ покойно вмѣстѣ сидѣть и лежать, въ горѣ высѣчена. Полчаса и -- кажется, здоровѣе сталъ, и аппетитъ сильный родился. Тутъ увидѣлъ Пуш--на молодаго, который готовъ съ похвальной стороны обратить на себя вниманіе общее; точно онъ можетъ при дарованіяхъ своихъ; я ему отъ души желаю всякаго блага; онъ слушалъ и колкую правду, но смирялся; и эта перемѣна дѣлаетъ ему честь. Въ горячихъ водахъ сдѣланы для нѣжнаго пола особенныя ванны, выстроенъ и убранъ на горѣ домъ, и по горѣ мастерски сдѣланъ въѣздъ, и пѣшкомъ неутомительно: лѣсница, имѣющая сто ступеней, и дурна и слишкомъ дорого стала; она построена прежде Ермолова. -- До ужина опять обнимали насъ кисло-сѣрныя воды; часъ времени съ Маринымъ и Пушкинымъ языкомъ постучали и разошлись; здѣсь на водахъ, чего хочешь, все достать можно, и нахожу, что не дорого. Маленькой дождь.
3-го Августа. Въ шесть часовъ, не смотря на дождь, мы пошли на гору, Машукъ называемую, и будучи здоровы, пили кисло-сѣрную воду, два раза въ ваннѣ; за то обѣдали и ужинали съ величайшимъ желаніемъ; я читалъ о водахъ, сочиненіе Доктора Зея: надуто написано, впрочемъ, какъ говорятъ, справедливо; мнѣ принесъ сію книгу Полковникъ Преображенскаго полка, Деменковъ, который получилъ облегченіе отъ ранъ своихъ; а Маринъ, невладѣвшій рукою съ Бородинскаго дѣла, чувствуетъ себя здоровымъ, поднимаетъ оную свободно; страдалъ глазомъ отъ контузіи, и большое почувствовалъ облегченіе; мы поздно пріѣхали, ужь время прошло; всѣ разъѣхались. Ермоловъ разводитъ садъ, и ежели нѣсколько лѣтъ пройдетъ съ такимъ попеченіемъ отъ начальства, то увѣренъ, что вся Европа оставитъ свои воды, и будетъ пріѣзжать за здравіемъ на Кавказъ.
4-го Августа. Погода весьма хороша; послѣ ванны ходилъ и на базаръ: не дуренъ, много домиковъ выстроено; теперь не нужны палатки, есть гдѣ помѣститься; хотя любители чужихъ краевъ не хотятъ хвалить все то, что Русское. Покаются, да не будетъ ли поздо? Колонисты богатѣютъ, имъ хорошо; нынѣ набѣговъ мало отъ нагорныхъ жителей; у нихъ поставлены солдаты съ пушками. Бѣлой хлѣбъ въ Шотландской колоніи, гдѣ много переселилось изъ Сарепты, отлично хорошъ; послѣ С. Петербурга, я такого не ѣлъ. Сутки протекли быстро.
5-го Августа. Послѣ двухъ ваннъ, обѣдали; въ два часа выѣхали. Въ шесть пріѣхали въ Георгіевскъ; переодѣвшись, посѣтили Анастопуло: человѣкъ тихой; супруга его благоразумна и хороша собою; я досыта наговорился по-Гречески, былъ въ церкви; дома готовился къ дальному путешествію. Въ Георгіевскѣ Комендантъ -- Генералъ-Маіоръ Сталь; всѣ его хвалятъ,
6-го Августа, простясь съ нашимъ хозяиномъ, пожелавъ ему здравія, выѣхали изъ жалкаго города въ три часа по полудни.
7-го Августа. Можно сказать, что отъ Георгіевска, дорога -- въ началѣ степь, съ нѣсколько посохшею травою, потомъ сѣнокосы, хлѣбъ до самаго Ставрополя, который гораздо и гораздо лучше Георгіевска: чистъ; однако мало нашли съѣстнаго; тутъ двѣ церкви, одна каменная, другая деревянная. Отъ Ставрополя верстъ семь гора, зелень веселая, рогатаго скота множество, вдали горы зеленыя и лѣсистыя. Утромъ было холодно, потомъ жарко -- до Богоявленской деревни, богатой, но не въ устройствѣ; и до Прочнаго окопа дорога отлично хороша, козаки вездѣ молодцы; отъ Ставрополя до Богоявленска многочисленныя стада быковъ. Въ часъ по полуночи, пріѣхали въ Прочной окопъ, одѣтые легли спать; здѣсь Комендантъ Маіоръ Широкой, человѣкъ учтивый. Небо двое сутокъ безоблачно и жаръ несносный; но до восхода солнечнаго, родъ морозу, или холодъ чувствительный, рѣзкій, а воздухъ чистъ.
8-го Августа. -- Воскресенье; распростясь съ учтивыми офицерами, выѣхали рано съ Хоперскими Козаками: душа веселится, смотря на нихъ: одинъ другаго молодцоватѣе; Кубань въ лѣво, а въ право глазомъ не обкинешь равнину; за Кубанью Черкесы, Кабардинцы, -- мало показываются. Прочный окопъ чистъ, и казармы хороши; при великомъ Суворовѣ выстроенъ. Сказывали, что Нижегородской Полковникъ Тутольминъ, изъ полковой суммы выстроилъ казармы. Вездѣ военные, и учтивы и опрятны. Кубанская линія въ лучшемъ порядкѣ, чѣмъ Кавказская, сколько я могъ замѣтить. Въ Темизбекѣ встрѣтились съ Генераломъ отъ Кавалеріи Н. Н. Раевскимъ: всегда со мною хорошъ, дочери благовоспитаны, слѣдственно любезны, -- сынъ меньшой привѣтливъ. Во второмъ часу по полудни въѣхали въ Кавказскую крѣпость, гдѣ Комендантъ и Командиръ Навагинскаго полка -- Подполковникъ Александръ Ѳедоров. Урнежевскій, кроткій и скромный, добрый и препорядочный 35-ти лѣтній человѣкъ. У него мы обѣдали, ужинали, въ банѣ были; въ особой казармѣ писалъ, читалъ, и сутки миновали. Жаръ для меня былъ нестерпимъ. Не доѣзжая двѣнадцати верстъ до сей крѣпости, дорога гладкая; Кубань съ лѣсомъ по берегамъ, трава высокая, но отъ солнца обожженая. Проѣхали отъ С. Петербурга болѣе 4,500 верстъ.
9-го Августа. Встали, не выспавшись и отъ жару и отъ насѣкомыхъ. Комендантъ съ офицерами заходилъ къ намъ, и настоялъ, чтобъ у него завтракать; выполнили желаніе Урнежевскаго, и у него же съ Генераломъ Н. Н. Раевскимъ и его фамиліею обѣдали. Читали старыя газеты у себя, вечеръ провели въ разговорахъ и въ чтеніи приказовъ Ермолова; всѣ почти имѣютъ отпечатокъ отличнаго человѣка; между тѣмъ отдавали справедливость и покойному Главнокомандовавшему въ Грузіи, Князю Циціацову.
10-го Августа, не доспавъ, проснулись рано, въ шесть часовъ; при сопровожденіи гостепріимнаго Коменданта, выѣхали изъ Кавказской крѣпости; погода прекрасная; проѣхавъ всѣ Хоперскія станицы, нашелъ одну другой лучше; и церкви каменныя; дорога гладкая сто семь верстъ; и оставя за собою Кавказскую губернію, вступили въ четвертомъ часу по полудни въ землю Черноморскихъ Козаковъ (прежде Запорожцевъ) и прямо въ Карантинный редутъ, называемый изрядный источникъ. Тутъ нашли Атамана Черноморцевъ, Полковника, сѣдаго, кроткаго, съ добрѣйшимъ лицемъ человѣка, Григорія Кондратьевича Матвѣева. Карантинной домъ, передъ Моздокскимъ, показался дворцемъ, и подлинно -- чистъ, въ четырехъ покояхъ по двѣ кровати, въ каждомъ столъ и стулья; скоро окурили всѣхъ насъ.