Мы давно уже обменялись с ним домашними адресами и обещали друг другу, что если с одним что-нибудь случится, другой сейчас же напишет его жене. Я прочитал ему на память записанный в моем блокноте адрес его жены. Он сказал:
— Правильно. Напиши ей, что я не сержусь на нее.
Незадолго до этого он получил от жены письмо, в котором она сообщала, что переехала из дома матери на другую квартиру, поближе к больнице, в которой работала. Садыка очень огорчило, что мать-старушка осталась одна. Я ему тогда говорил, что нельзя сердиться на жену, что ей действительно трудно ходить на работу через весь город, но он все-таки ответил жене так, что она, наверно, обиделась.
Сейчас, вспомнив мои слова, он повторил их:
— Конечно, ей удобнее жить поближе к работе, я зря ее обидел.
В это время совсем близко разорвался снаряд на нас посыпалась земля, засвистели осколки. Я прижался к Садыку.
Когда я приподнял голову, он опять лежал с закрытыми глазами. Лицо его было запорошено землей. Я сдул ее. Он открыл глаза и оказал:
— Если бы я пошел с тобой, меня бы не убило.
Сердце у меня сжалось.
— Что делать! — сказал я. — Нельзя же нам всю войну ходить вместе.