Потерпѣла пораженіе новая попытка запугать депутатовъ внесенной на шестѣ головой ихъ товарища Феро, убитаго толпой, и заставить Конвентъ вернуться къ робеспьеровскому режиму — освободить патріотовъизъ тюрьмы, возстановить «революціонные комитеты» и непрерывность засѣданій «секцій».
Рис. 24. Последние жертвы революционного трибунала у подножия статуи свободы
Давленіе террора однако продолжалось, такъ какъ было насущной чертой якобинскаго господства. Владычество якобинцевъ послѣ паденія Робеспьера Тэнъ образно характеризуетъ слѣдующей метафорой: «Если якобинская петля, вопреки желанію тѣхъ изъ палачей которые уцелѣли въ катастрофѣ Робеспьера, постепенно ослабѣваетъ, если главная веревка, душившая жертву, порвалась въ самый моментъ, когда жертва задыхалась, остальныя веревки все еще ее обвиваютъ и жмутъ ее, только въ другихъ мѣстахъ тѣла, а нѣкоторыя изъ этихъ веревокъ, страшно натянутыя, врѣзываются въ нее еще глубже». Составляя незначительную партію среди французскаго народа, якобинцы могли поддерживать свою власть надъ нимъ лишь съ помощью насилія. Якобинскій гнетъ чувствовался тѣмъ сильнѣе, что онъ сопровождался экономическимъ разореніемъ. Якобинское хозяйничанье ложилось тяжело даже на парижскій пролетаріатъ, самую твердую опору якобинской диктатуры. Главнымъ предметомъ заботъ якобинскихъ правителей было и теперь удовлетвореніе нуждамъ парижскаго населенія, особенно рабочаго, отъ доброй воли котораго зависѣла прочность ихъ власти. Но вотъ картина результатовъ якобинскихъ заботъ о народѣ: «Чтобы продовольствовать Парижъ въ эпоху, когда вслѣдствіе паденія ассигнацій хлѣбъ достигъ небывалой, баснословной цѣны, якобинское правительство систематически приносило ему въ жертву интересы страны».
Рис. 25. Женщины передъ булочной.
При старомъ порядкѣ Парижъ доставлялъ государственному казначейству доходъ въ 77 милліоновъ. Якобинцы же, поддерживая въ Парижѣ прежнюю цѣну на хлѣбъ въ 3 су за фунтъ, въ то время, какъ самому правительству онъ обходился въ 4 су ассигнаціями, тратили весною 1795 года на продовольствіе Парижа 1.200 милл. въ годъ, а 7 мѣсяцевъ спустя, въ послѣдніе дни Конвента, расходъ на Парижъ составлялъ 546 милл. въ мѣсяцъ. Къ этой тратѣ нужно присоединить всѣ жертвы, которымъ подвергалось окрестное и провинціальное населеніе, обязанное рядомъ принудительныхъ мѣръ поставлять и подвозить хлѣбъ, нужный Парижу. Такъ новый порядокъ сдѣлалъ изъ Парижа чудовищный вередъ на сердцѣ Франціи, жаднаго паразита, который своими 600.000 сосцами изсушивалъ все кругомъ себя на 40 льё въ окружности, съѣдалъ въ одинъ мѣсяцъ годовой доходъ государства и оставался худъ, несмотря на всѣ жертвы казначейства, имъ истощаемаго, и несмотря на оскудѣніе провинцій, его питавшихъ». На самомъ дѣлѣ положеніе Парижа становится все ужаснѣе; уже въ продолженіе 17-ти мѣсяцевъ до паденія Робеспьера парижское населеніе было принуждено толпиться цѣлые часы у дверей хлѣбниковъ, отпускавшихъ по полицейскому свидѣтельству указанное каждому количество хлѣба. «Задолго до зари, въ холодныя зимнія ночи, тысячи матерей и женъ, плохо одѣтыхъ, выстроивались въ необозримые ряды передъ булочными, передъ мясными лавками или дровяными складами, и многимъ приходилось возвращаться домой съ пустыми руками или отъ изнуренія и безсилія выступать изъ рядовъ. Послѣ катастрофы Робеспьера такое положеніе дѣла продолжалось 22 мѣсяца и становилось все хуже. Зимою 1795 года ежедневная порція хлѣба была сведена на полтора фунта лицу; съ конца вентоза это количество предоставлялось лишь 324.000 рабочимъ; для всѣхъ же остальныхъ жителей было понижено до фунта; многимъ уже тогда доставалось еще меньше — полфунта или четверть. При наступленій весны Комитетъ общественнаго спасенія, въ виду истощенія своихъ запасовъ, свелъ всѣ порціи на 1/4 фунта. Слѣдствіемъ этого было возстаніе рабочихъ, которое было подавлено войсками, и Конвентъ, «утвердившись въ сѣдлѣ, затянулъ узду».
Парижъ былъ объявленъ въ осадномъ положеніи; выдача мяса была установлена въ 1/4 ф. черезъ каждые 5 или 10 дней — хлѣба же въ день по 4 унца (1/2 ф.) среднимъ числомъ, иногда по 5, 6, 7 или изрѣдка по 8 унцовъ; а часто выдавалось только 3, 2, 1 1/2 унца или даже ничего, и качество хлѣба становилось при этомъ все хуже и «зловреднѣе».
Рис. 26. Изгнаніе членовъ якобинскаго клуба въ ночь съ 27 на 28 іюля 1794 г.