Какая судьба постигла бы Тэна, если бы онъ былъ современникомъ Робеспьера, легко себѣ представить. Но и цѣлое столѣтіе спустя послѣ террора смѣлая критика Тэна вызвала противъ него сильнѣйшее озлобленіе. Уже первые тома исторіи революціи Тэна были встрѣчены многими съ большимъ недоброжелательствомъ и вызвали желаніе подорвать авторитетъ знаменитаго писателя. Но сужденія Тэна были подкрѣплены такимъ изобиліемъ фактовъ, что не легко было игнорировать ихъ.
При такомъ положеніи дѣла у недоброжелателей Тэна оставался одинъ выходъ: усомниться въ достовѣрности фактовъ или, по крайней мѣрѣ, въ безпристрастіи, или даже добросовѣстности автора, котораго упрекали въ томъ, что онъ самъ вдался въ обманъ, увлекся приводимыми имъ документами, преувеличивалъ значеніе найденныхъ имъ въ архивахъ свидѣтельствъ, произвольно подбиралъ факты, оставляя въ сторонѣ тѣ, которые противорѣчили его выводамъ. Такія обвиненія дѣлались, конечно, большею частью голословно; впрочемъ, были даже попытки обличить Тэна съ документами въ рукахъ. Такъ, въ одномъ изъ ученыхъ французскихъ журналовъ были напечатаны отрывки изъ неизданныхъ бумагъ одного изъ главныхъ дѣятелей французской революціи, аббата Грегуара, съ цѣлью, доказать, что рядомъ съ извлеченными Тэномъ изъ архивовъ жалобами лицъ, пострадавшихъ отъ революціи, — на насилія, грабежи, мятежи и вообще на образъ дѣйствія толпы, — можно поставить тысячу фактовъ и свидѣтельствъ изъ мѣстной и провинціальной жизни, которые могутъ произвести противоположное впечатлѣніе{64}.
Но тогда уже намъ пришлось обличать несостоятельность этой попытки (см. «Вѣст. Евр.» Сент. 1878) и доказать, что приведенные противъ Тэна факты подтверждаютъ взглядъ, который онъ проводитъ въ своемъ изложеніи. А именно: «депутатъ Грегуаръ, желая познакомиться съ состояніемъ провинцій и настроеніемъ ихъ жителей, разослалъ въ 1790 г. во всѣ области Франціи списокъ печатныхъ вопросовъ и получилъ почти отовсюду подробные отвѣты. Между этими вопросами особенно близко касаются задачи, которую поставилъ себѣ Тэнъ въ 1-й книгѣ II тома, слѣдующіе три: 40) какое нравственное вліяніе имѣла на сельскихъ жителей совершившаяся революція; 41) можно ли среди нихъ найти патріотизмъ или только страсти, внушаемыя личнымъ интересомъ; 42) не становятся ли духовенство и бывшіе дворяне жертвой грубыхъ оскорбленій и насилій со стороны крестьянъ, и деспотизма со стороны мэровъ и муниципалитетовъ? — И что же? — Нѣтъ ни одного изъ приведенныхъ для обличенія Тэна отзывовъ, въ которыхъ мы не нашли бы утвердительнаго отвѣта на одинъ или даже на всѣ изъ упомянутыхъ выше вопросовъ. Изъ этого можно заключить, что обвиненіе Тэна въ неправильномъ обращеніи съ источниками нужно считать несостоятельнымъ.
Но изъ тогдашнихъ критиковъ никто не рѣшался оспаривать значеніе книги Тэна.
Лишь въ наше время раздался голосъ, утверждающій, что книга Тэна «въ общемъ итогѣ и въ ея общихъ выводахъ почти безполезна для исторіи»{65} ). Это мнѣніе высказано однимъ изъ первыхъ современныхъ знатоковъ исторіи французской революціи, особенно ея якобинскаго періода. Оларъ, самъ авторъ одной изъ исторій революціи, еще задолго до выхода въ свѣтъ этого труда, пріобрѣлъ извѣстность своими разнообразными и многочисленными изслѣдованіями, а также изданіями новыхъ матеріаловъ по исторіи якобинства. Въ виду этого, когда муниципалитетъ города Парижа основалъ въ столѣтнюю годовщину революціи спеціальную каѳедру при Сорбоннѣ по исторіи революціи, эта каѳедра и была поручена Олару, который такимъ образомъ сталъ офиціальнымъ представителемъ господствующей якобинской легенды.
Въ подтвержденіе вышеуказаннаго своего отзыва о книгѣ Тэна, Оларъ издалъ цѣлую книгу въ 330 стр., переполненную всякаго рода обличеніями. Предварительно онъ въ теченіе двухъ лѣтъ разбиралъ книгу Тэна на своихъ публичныхъ лекціяхъ и потому имѣлъ полную возможность провѣрить свои аргументы. Оларъ принялся систематически разрушать дѣло Тэна; онъ разбиваетъ самое его основаніе. Проф. Оларъ находитъ, что успѣхъ философско-историческихъ теорій Тэна зиждется на репутаціи его учености, представляющейся его читателямъ въ величавомъ видѣ. Авторитетъ Тэна, какъ великаго историка, говоритъ далѣе Оларъ, «основанъ не столько на его талантѣ, хотя это талантъ первоклассный, сколько на полунаучномъ методѣ, который онъ возвѣщаетъ; на его ослѣпляющихъ обѣщаніяхъ безпристрастія, на его системѣ нанизывать безконечныя цитаты внизу страницы, на выставкѣ ряда номеровъ архивныхъ дѣлъ, на мнимо-добросовѣстной точности, съ которой онъ относится къ своимъ источникамъ».
«Я все это провѣрилъ!» восклицаетъ проф. Оларъ.
И на самомъ дѣлѣ, читатель книги Олара съ нимъ согласится, что онъ не оставилъ непровѣренной ни одной ссылки Тэна и не только ссылки на печатные матеріалы, но и архивные, что особенно трудно, такъ какъ для этого приходилось перелистывать цѣлыя связки дѣлъ. Мало того, проф. Оларъ, какъ хорошій слѣдователь, разсматривалъ въ архивѣ пожелтѣвшія прошенія Тэна, съ перечисленіемъ требуемыхъ имъ дѣлъ, чтобы провѣрить, какъ далеко простиралась любознательность Тэна.
И что же? — Оларъ сопоставляетъ количество архивныхъ картоновъ, процитированныхъ у Тэна, съ общимъ ихъ количествомъ въ каждомъ отдѣлѣ и заявляетъ: Въ серіи Ф4, заключающей въ себѣ 1.856 картоновъ, Тэнъ изслѣдовалъ два, въ серіи 9, заключающей въ себѣ 6096 картоновъ или связокъ, Тэнъ просмотрѣлъ три; серія Н, одна изъ важнѣйшихъ, заключаетъ въ себѣ 1777 связокъ — Тэнъ изъ нихъ пользовался 26. «Я не говорю, продолжаетъ Оларъ, о серіяхъ, которыми Тэнъ совсѣмъ пренебрегъ, а лишь о тѣхъ, которыми онъ воспользовался. Читатель можетъ убѣдиться, что изъ тысячей или сотенъ картоновъ Тэнъ просмотрѣлъ лишь нѣсколько, взятыхъ на-удачу. Такова документальная основа, которой Тэнъ такъ гордился, вотъ какъ она узка, фантастична, не прочна!»
Рѣчь нока идетъ о томѣ «Стараго порядка», преимущественно касавшемся культурной и салонной жизни XVIII вѣка и нуждавшемся лишь въ нѣсколькихъ главахъ своихъ въ освѣщеніи архивнымъ свѣтомъ. Если бы Тэнъ прочиталъ всѣ перечисленные Оларомъ картоны, то когда бы онъ подошелъ къ исторіи революціи!