Он побежал, не чуя под собою ног, разбудил бабку Евдоху, сам вздул огня, сам светил лучиною, пока она искала тот его узелок, что принес ему когда-то столько огорчений…
— Увозом? — спросила бабинька, зевая и крестя рот.
— Увозом! — радостным шепотом ответил кормщик.
— Дело доброе. Антип взъярится, да и пес с ним! Ничего, хорошо удумали — увозом…
В подпечке застучал лапками, зафырчал еж, петух всполошился и прокукарекал, на полатях завозились сироты, призреваемые ныне бабинькой…
— От венца-то куда поденетесь?
— Не ведаем, бабинька…
— Сюда бы, да здесь отыщет вас Антип…
Она усмехнулась, лицо ее помолодело, на мгновение кормщик увидел ту рыбацкую женку Евдоху, которую и нынче, крутя головами и хитро подмигивая, вспоминали рыбаки-старики.
— Была бы молодость, а иное отыщется, — сказала она и поднялась.