Поднялся и Рябов.
— Пади на колени, благословлю! — велела бабинька.
Он опустился на колени, взглянул на нее снизу вверх. Она благословила его иконою старого письма, дала приложиться к образу и постояла задумавшись. Губы ее шептали неслышную молитву.
— Теперь — иди!
Рябов низко поклонился и пошел к двери. Она издали приказала:
— Чтоб жалел ее, слышь, мужик?
— Слышу, бабинька! — не оборачиваясь, кротко ответил он.
— Да весть о себе подай!
От бабиньки Евдохи Рябов спехом отправился к таможне. Афанасий Петрович не спал, ходил в задумчивости по своему покою. Дождище все барабанил по тесовой крыше, стекал по двору шумными ручьями. Возле таможенных складов сторожа стучали в колотушки, покрикивали:
— Оглядывай!