Иевлев сказал, что распорядится насчет харчей и что харч теперь пойдет от казны. Поговорили еще — справятся ли с большим кораблем в море. Дед Федор обещал: коли буря не падет — справимся, а коли ударит торок, — все в руце божьей, тогда молиться надо.
— Не больно ты, дедуня, молишься в шторм-то, — весело сказал Семисадов, — кроме как срамословия, ничего от тебя не слышно на карбасе…
— Грешен! — сказал дед Федор. — Будут меня за грехи черти на угольях жечь. Да с вами, с лешаками безголовыми, разве молитвой совладаешь? Мирское слово — оно вроде бы и продерет…
Рыбари засмеялись, дед Федор тоже.
— Когда же в море пойдем? — спросил Семисадов.
Сильвестр Петрович ответил, что не так уж скоро. Царь Петр ждал еще корабля, который должен был прийти из Голландии, где его выстроили голландские мастера. Корабль добрый, многопушечный, шхипером на нем Ян Флам…
— То-то, небось, драться будет! — заметил как бы про себя Нил Лонгинов.
— Слышал я о нем, — сказал Иевлев, — человек честный.
— Поглядим! — усмехнулся Рябов.
И, вдруг поднявшись, пошел вслед за Иевлевым на ют. Возле трапа он шепотом спросил: