— Сильвестр Петрович, не слыхать ли чего с Крыковым с нашим?
Иевлев махнул рукой, поднялся по трапу наверх. Было уже далеко за полночь, гости разошлись. Меншиков дремал в кресле. Петр, сидя на краю стола, поматывая ногою в башмаке с бантом, неприязненно слушал дьяка Виниуса, который читал ему длинную челобитную. Ветерок едва колебал огоньки свечей, с близкого берега доносились голоса ночных стражей:
— Поглядывай!
— Слушай!
И сильный низкий бас конного пристава:
— Святой Николай-чудотворец, моли бога о нас! Похаживай, хожалые!
Сильвестр Петрович подсел к Апраксину, спросил шепотом:
— Чего стряслось, Федор Матвеевич?
— Все то же… На иноземцев челобитная. Серебро льют не серебряное…
Виниус дочитал. Петр молча стал набивать трубку. Виниус покашлял. Царь сказал угрюмо: