Рябов разлил по кружкам, задумался, потом негромко промолвил:
— А все же… три корабля. И все с пушками…
— Тебе-то прибыль велика! — сладко глядя на водку, ответил Игнат. — Не ты товары за море повезешь…
Поблизости остановилась лодчонка. Из нее выскочил Крыков, совсем худой, с землистым лицом. Подошел, присел в карбасе на лавочку, пригубил водки, закусил шанежкой.
— Чего на божьем свете слыхать? — спросил Рябов.
— Вести добрые, — ответил Крыков, — никто с тем делом справиться не может, так моим таможенным солдатам поручили: оброки будем теперь с вашего брата рвать. Повесельные и парусные, не слыхивал? А который не заплатит до барабанного бою — на государеву верфь, зачет — шесть денег за день…
— А ежели у меня, к примеру, ни весла, ни паруса? — спросил Рябов.
— Карбас монастырский потопленный — за тобой, — ответил Крыков, — дело простое.
— Очумели они?
Крыков усмехнулся, словно оскалился, посмотрел невесело в кружку, где солнце играло в мутножелтой кабацкой сивухе, сморщился и выпил.