Сильвестр Петрович сжал зубы, лицо его пылало, на Семисадова он не смотрел.
— Дружки были там, — тише, со скорбью сказал Семисадов. — С Архангельска, с Чаронды, с Мезени. Небось, сгодились бы и нонче, боя не бегали, пулям не кланялись…
И опять отворотился.
Все молчали.
— Воевода еще… — с усмешкой, осторожно начал мастер Кочнев.
— Чего — воевода? — насторожился Иевлев.
Кочнев осмотрелся по сторонам, умные глаза его глядели смело.
— Говори, господин мастер! — догадываясь, что может рассказать Кочнев, поддержал Иевлев. — Говори, слушаем тебя…
— Господин капитан-командор! — громко и внятно начал Кочнев. — Вы меня не первый год знаете, еще с Онеги вместе на Москву ехали, тогда в зимнюю пору вместе корабли на Переяславле-Залесском ладили, вместе с царевых забав начинали…
Он вдруг запнулся, словно задумавшись, а когда заговорил снова — тише, глуше стал его голос: вспомнился Яким Воронин, могучие раскаты его команд на стругах под Азовом, смерть на поле брани.