— Твердо ли? Знаешь ли, что и англичанин на тебя нынче смотрит — ждет тебе позора?
Сильвестр Петрович опять наклонил голову. Петр смотрел на него внимательно, напряженно.
— Все ли поведал мне нынче в Преображенском? Ежели не все — говори здесь!
Иевлев поднялся, плотно закрыл дверь, сел совсем близко от Петра.
— Мыслю я, государь, сделать так: шведские воинские люди без лоцмана в двинское устье войти не смогут. Лоцмана им надобно брать архангельского, не иначе. В страшной сей игре нужно найти человека, коему бы я верил, как… как тебе, господин бомбардир, и такого человека отправить на вражеские корабли. Сей кормщик-лоцман, не жалея живота своего, поведет головной, сиречь флагманский корабль шведов и посадит его на мель под пушки Новодвинской цитадели, где воровская эскадра будет нами безжалостно расстреляна, дабы и путь забыли тати в наши воды…
— То — славно! — воскликнул Петр. — Славно, Сильвестр. Да где человека возьмешь?
— Таких людей на Руси не един и не два, государь! — твердо ответил Иевлев. — Есть такие люди. Сам ты нынче говорил о полках — Преображенском и Семеновском…
— А ежели… изменит? Человек не полк!
— Не может сего произойти. Убить его злою смертью — могут, и для того ставлю я тайную цепь. Коли убьют моего кормщика, коли не совладаем мы с пушками, будет цепь под водою протянута, закрывающая двинское устье. А коли и цепь прорвут — угоняю я весь корабельный флот, выстроенный твоим указом в городе Архангельском, в дальнюю тайную гавань. Не найти его там шведу…
— Еще что?