— Да ты меня совсем не слушаешь! — сказал Егор по-немецки. — Ты последнее время слишком много думаешь, господин капитан-командор!
Иевлев набил трубочку, раскурил от уголька, сказал весело, вглядываясь в гладко выбритое, загорелое лицо инженера:
— Эх, Егор-Егорушка, ничего ты, брат, не понимаешь. Ничегошеньки!
— Что это — «ничегошеньки»? — радуясь иевлевскому веселью, спросил Резен.
— Пушки! — воскликнул капитан-командор. — Мортиры! Гаубицы! Разве в них главное дело, друг ты мой добрый? Пушки мы знаем, а вот народ наш — пушкарей, солдат, иных прочих — знаем ли? Нет, не знаем, Егор. Все на пушки надеемся.
Когда Резен ушел, Сильвестр Петрович прошелся по горнице, растворил окно, прислушался к ровному шуму работ в крепости.
Что ж, теперь пусть идет швед! Встретим как надо!
Бежит из-за моря из-за синя
черных, три корабля.
Песня