— Повесят нас? — быстро спросил Митенька.
— Ну, вот уж и повесят…
— Дединьку-то повесили. Я признал, то — Семен Григорьевич.
Рябов молчал.
— Нет, уж повесят! — убежденно произнес Митенька. — Забрали, цепи надели, как не повесить? Теперь повесят вскорости…
— А ежели повесят, тебе дорога прямая — в рай. Ты — молельщик! — сказал Рябов. — Там таких любят. Замолви и за меня словечко: дескать, удавили вместе, мужик был грешный, да я его отмолю… Тебе, брат, бояться нечего. Вот мне — хуже. Меня в ад — сковороды лизать горячие…
Митенька наверху всполошился.
— Тьфу, тьфу, для чего эдакие слова-то говорить?
— То-то что правду говорю…
Они опять замолчали надолго. Матросы за переборкой ругались, играя в кости. Было слышно, как с шорохом набегали волны, как пробили барабаны, как запел рожок, потом — горны. На всей эскадре откликнулись сигнальные барабаны.