Окке кончил переводить, шаутбенахт Юленшерна сжал кулаки, как делывал это перед тем, как ударить провинившегося матроса в зубы, посмотрел на свои перстни, ответил:
— Наглец!
— Чего? Чего? — с любопытством спросил Рябов.
Окке не ответил — смотрел на шаутбенахта. Фру Юленшерна сказала назидательно:
— Мой друг, не торопитесь с отказом. Подумайте.
— Перестань ходить перед глазами! — с раздражением крикнул Юленшерна Якобу. — Кому нужно сейчас это дурацкое пиво?
И, позвонив флаг-офицера, велел сию же минуту прислать казначея эскадры с деньгами. Окке поклонился Рябову, рассказал, что его условия приняты.
— То-то что приняты! — угрюмо ответил кормщик. — А то шумит на меня, кулаком грозится…
Деньги он считал долго, потом потребовал себе кошелек, затянул на нем ремешки, но раздумал, и еще раз принялся считать золотые монеты. Остолбеневший Митенька из своего угла смотрел на него широко раскрытыми испуганными глазами: перед ним был другой человек — страшный, жадный, совсем не похожий на того Рябова, которого он знал и любил всем сердцем…
Завязав кошелек, кормщик сказал шхиперу Уркварту: