— Да господи ж! Отпускают! Слышь, Козьма? Отпускают!
Егорша взглянул на Иевлева, позвал матросов, те стали развязывать мужикам руки. Козьма совсем побелел. Иевлев повернулся, пошел в сени; Абросимов, отдуваясь, пошел за капитан-командором, ворча на ходу, что так-де не гоже делать, эдак всех амбарщиков порубят топорами; выходит, что на убийцу нынче и управы вовсе нет.
— Коли воров и порубят — горевать не для чего! — ответил Иевлев.
Захлопнув дверь перед носом дьяка, он вновь сел за стол — писать письмо далее, но пришел Егорша.
— Тебе чего? — не поднимая головы, спросил Сильвестр Петрович.
— Не уходит! — сказал Егорша.
— Кто не уходит?
— Не уходит. Который амбарщика кончил.
— Ну и шут с ним, пусть не уходит! — усмехнулся Сильвестр Петрович.
— На крыльце сидит.