— Проскочим! — утешал Молчан.
Рогатку обошли, долго плутали среди подгородных изб, огородов, заборов. Эта последняя ночь дорого далась Федосею, он совсем ослабел, ноги дрожали, липкий пот то и дело проступал на лбу, кашель разрывал впалую грудь.
— Пирога пожуешь? — спросил Молчан. — Пироги хорошие, с мясом…
— Ну их…
— Может, в церкву зайдем, там потеплее…
— Иди ты с церквами со своими…
Наконец двинулись дальше. Молчан спрашивал дорогу, прохожие показывали по-разному. К усадьбе Полуектова оба путника дошли совсем обессиленные. Молчан долго стучал в ворота, никто не отзывался, даже псы не лаяли за высоким забором, поросшим мхом. Федосей сидел на бревне — дышал часто, с хрипом.
Ворота открыл старый слуга Пафнутьич, из-под ладошки, слезящимися глазами посмотрел на Молчана, спросил, кого надо.
— Поклон тебе от Таисьи Антиповны! — ответил Молчан.
— Что за Таисья Антиповна?