Рябов повернулся, схватил караульщика за ворот, прижал к каменной стене, — тот захрипел сразу. Другой, крутясь в узком проходе, пытался ударить Рябова алебардой по голове — не удавалось, не мог повернуться.
— Ты у меня попомнишь ярыгу! — с яростью сказал Рябов. — Ты у меня на веки вечные попомнишь…
И пошел дальше.
Внизу были еще сени с железной решетчатой дверью. Ключарь в драном полушубке пил из деревянной миски снятое синее молоко. Караульщики, испуганные, встали поодаль.
— Кто таков? — спросил ключарь стариковским шамкающим голосом.
— А тебе не все едино? — ответил Рябов.
Старик всмотрелся, ахнул:
— Иван Савватеевич! Господи преблагий, взяли-таки антихристы…
Рябов молчал, не узнавая. Потом вспомнил — рыбачили когда-то вместе.
— Нашел себе место, дед, под старость.