— Прозоровский в ход пошел! — горько усмехнулся Сильвестр Петрович. — То-то дождусь я правды…
Воевода полистал еще, зевнул, потянулся. За слюдяными окошками медленно розовела морозная заря.
— Тут враз не управиться! — сказал он, складывая листы. — Тут, Иевлев, не день и не два надобны. И еще рассуждаю: не в моей воле об сем деле решать…
— В чьей же?
— Решить об тебе един только государь может — Петр Алексеевич…
— А я думал — ты! — с издевкой в голосе произнес Иевлев. — Все ждал: почитаешь листы, да и отпустишь. Ин, нет!
Кивнул, поднялся, пошел, тяжело опираясь на костыль. Ржевский окликнул:
— С ногой-то что?
— А я, вишь, князь Василий, в баталии был, так там палили…
— Как же кормщик-то целехоньким вышел?