Рябов бросил вырезать ножиком ложку, с удивлением посмотрел на Иевлева:
— Об чем ты, Сильвестр Петрович?
— Отгадай.
Кормщик подумал, хитро прищурился, спросил:
— Об грамоте об своей. Мудрено, пожалуй?
— Вздор! — сказал Иевлев твердо. — Чем так сидеть, давай, брат, учиться…
Рябов пожал плечами, огладил отросшую в тюрьме бороду, засмеялся, что-де бородатому невместно грамоту учить. Нашлась книжица, Сильвестр Петрович велел развести сажи с водой. Ключарь принес сверху несколько гусиных перьев. Рябов, сидя у печки, старательно взбалтывал в склянице будущие чернила.
Сели рядом. Сильвестр Петрович с тонкой улыбкой взглянул на вспотевшего своего ученика. Тот мягко улыбнулся в ответ.
В светильне потрескивал жир, от печки тянуло теплом, со стены в углу медленно, каплями скатывалась вода. В сенях переговаривались караульщики.
Тихими стопами шла весенняя ночь.