Рябов, посапывая, словно от непомерной тяжести труда, мелко вырисовывал буквы. Большие руки его не справлялись с листком бумаги, она мялась, рвалась, разведенная сажа часто заливала написанное. Кормщик ругался шепотом, по-морскому, как в шторм.
— Ладно на сегодня! — сказал Сильвестр Петрович.
Кормщик выписал еще буковку, поднялся, залпом выпил корец воды. Через несколько дней он знал уже много букв, справляться с делом стало легче — перо он не стискивал в пальцах, разведенную сажу не проливал, воды пил меньше…
— Нынче будет у нас грамматика! — произнес Сильвестр Петрович и спросил: — Что есть грамматика?
Рябов смотрел не моргая, с удивлением.
— Грамматика есть известное художество благое, и глаголати и писати обучающее. Каковы есть части грамматики? Насти грамматики есть…
Сильвестр Петрович поднял палец:
— Повторяй: орфографиа.
— Орфографиа! — с трудом повторил кормщик.
— Этимологиа.