Его передернуло, он хрустнул пальцами, ссутулился, как старик, опять заговорил:
— Крик, шум, бегают все, покою никакого нет. Для чего оно, море? Ну, вода и вода, кому надо — пускай по морю и ездит, а мне для чего?
Ванятка круглыми глазами смотрел на Алексея, не понимая, о чем тот говорит.
— Спи, велит, на корабле, обвыкай! А как тут спать, когда он так и ходит, корабль сей проклятый? Так и трясет его, так и качает…
Царевич все говорил и говорил, хрустя пальцами, а Ванятка перестал слушать, стал следить за тем, как матросы на блоках поднимали на корабль шлюпку. От тихого голоса царевича, от того, как хрустел он пальцами белых рук, как по-старушечьи поджимал губы, Ванятке сделалось нестерпимо скучно. Он поднялся, чтобы уйти, но Алексей вдруг ногтями больно ущипнул его за ногу и велел с визгом в голосе:
— Сказано — сиди!
— Да ты пошто щиплешься? — рассердился Ванятка. — Ты, парень, как обо мне думаешь? Я тебя так щипну, что ты за борт канешь, одни пузыри вверх пойдут…
— Щипнешь — тут тебе голову и отрубят! — ответил Алексей.
— Голову?
— Напрочь отрубят! И на рожон воткнут! Щипни, спробуй!