— А там, где все они, черти пегие: повалился спать. Суда Тыртова сцепились на абордаж с парусниками, два шведских корабля сожгли, два взяли в плен. Шведы, не дождавшись помощи — сикурсу, ушли из Ладоги.
Меншиков взял руками кусок бараньего бока, стал обгладывать.
— Далее говори! — крикнул Петр. — Что далее было?
— Виктория была. Пора, государь, привыкать! — чавкая, ответил Александр Данилыч. — Человек триста шведов побито, пять судов они потеряли… Тыртова жалко — убили, дьяволы, картечью насмерть… Ништо — поквитаемся, все помянем. Мне Тыртов, покойник, дружком добрым был, я за него душу вытрясу из них…
Он вытер руки, поднялся:
— Собираться выходить, что ли? Не рано. Велю паруса вздымать, как скажешь?
— Бей алярм!
Меншиков вышел, барабаны ударили «поход».
Перед вечернею зарею наконец задул попутный ветер.
Петр был на берегу, провожал царевича. Алексей стоял возле кареты, наклонив голову, прижав руки локтями к бокам, очень бледный. Губы у него вздрагивали — вот-вот заплачет.