Заалелось серовато-белое небо. -- На крыльях ветра летело утро, неся миру свет. Молодой воробей поднялся, взглянул последний раз на родителей и улетел. По рассказам ласточек он наметил себе путь.
Солнце поднималось все выше, пекло все жарче и жарче, бедному воробью было уже невмоготу дышать. Крылья болели так сильно, что он едва в состоянии был ими взмахивать. Но он все же бодро продолжал лететь вперед. Он дал себе слово спуститься на отдых лишь тогда, когда на землю падут первые вечерние тени.
Никогда еще воробью день не казался таким бесконечно длинным. Тщетно вглядывался он своими блестящими глазками в небо: там наверху сверкал огромный золотой шар и все не хотел спуститься вниз.
-- Дурак же я был, -- думал воробей, -- теперь бы я мог спокойно сидеть дома или купаться в большой луже под вишней. Ах, как хорошо было бы выкупаться: даже море не показалось бы мне сейчас чересчур большим.
Все же он упорно продолжал свой полет. Правда, летел он уже страшно медленно, каждый взмах крыльев причинял ему нестерпимую боль. Он начал даже ненавидеть солнце, этот безжалостный, раскаленный докрасна шар, который все не хотел закатываться. Чтобы подбодрить себя, он сочинил песенку, тихонько запел ее и в такт стихам поднимал усталые крылышки:
Моя победа -- всем победа.
Мои силы их спасут.
Если ж только дрогну духом --
Вечно цепи понесут...
Наконец-то, наконец-то наземь пали большие черные тени. Налетел свежий ветерок, улыбнулся изнемогшему воробью прохладой и нежно повлек его дальше на своих мощных крыльях.