Свет есть колебания молекул какого-либо тела. Распространяется он далее колебанием же мирового эфира. Светящееся, парящее в свободном пространстве тело испускает свои прямолинейные, световые лучи во все стороны, вследствие чего образуются снопы их, концы которых чем отдаленнее, тем больше, а вершина (основание) их находится в точке излучения. Световые лучи двигаются все с одинаковой скоростью, яркость же их уменьшается пропорционально квадрату расстояния. Если световой луч встретит на своем пути непрозрачное тело, то он отражается под углом падения или же происходит то и другое вместе, т. е., одна его часть поглощается, а другая — отражается. Если же световой луч встречает прозрачное тело, то он проходит через него насквозь, а падая на тело не под углом, уклоняется от своего первоначального направления, т. е. преломляется, и преломление будет тем больше, чем более выпуклы обе стороны тела и чем они плотнее. Если световой луч будет схвачен стеклянною призмой, то единый белый луч распадается на несколько цветных лучей, именно: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, индиго и фиолетовый. Если же искусственно собрать эти лучи двояковыпуклым стеклом (линзой), они снова дадут белый цвет. Этот опыт ясно показывает, что всякий белый световой луч состоит из разных цветных лучей и, таким образом, становится легко понятным, что цветные предметы, ни что иное, как тела, которые поглощают известные световые лучи, а другие их отражают, рефлектируют. Изложением всего этого доказывается схожесть во всем глаза человека и глаза собаки. Если рассматривать глазное яблоко, как оптический аппарат, то мы найдем, что он устроен на основании простых принципов и ничто не забыто для выполнения всех условий отчетливо видеть. Здесь имеются прозрачные посредники различной плотности, преломляющая линза, передающая изображение на один, точно определенный пункт, темные, поглощающие свет места и щит, пропускающий столько световых лучей, сколько их требуется для острого зрения. Раз световые лучи достигли глаза, они проходят еще следующий путь; сначала они проходят через изогнутую Corne‘ю, где они слегка преломляются, а затем через водянистую влагу, в которой преломление усиливается. Все световые лучи, падающие на Yris, поглощаются и снова рефлектируются, т. е. отражаются и только лучи, попадающие по прямой линии, в зрачок, достигают линзы, затем значительно преломленные, проходят через стекловидное вещество и, наконец, отпечатывают на сетчатой оболочке изображение того предмета, от которого исходили лучи. Полученное изображение это будет опрокинутым, как и при стеклянной линзе, и возникнет оно на заднем слое прозрачной сетчатки, на слое палочек и трубочек, отсюда же каждая отдельная часть изображения, передается мозгу. Каким путем в сознании изображение получается выпрямленным, а не опрокинутым — легче спрашивать, чем отвечать. Предполагают: 1) будто в глазу у нас не ощущается, на сетчатке, ни верха, ни низа, а путем осязания конечностей предметов, мы сами себя приучаем к правильному представлению; 2) в мозгу нервные нити скрещиваются не только в поперечном направлении, но и к верху и к низу; или же 3) сознание переносит обыкновенный пункт наружу, в направлении падающих лучей, вследствие чего, на сетчатке получается не изображение предмета, а собственно, самые его лучи. Устройство глаза, главным образом, приспособлено для смотрения вдаль; если же требуется рассмотреть предмет вблизи, то зрительный аппарат также и к этому приурочен: зрачок суживается, передняя сторона линзы сгибается, сильнее приближаясь более к Corne‘и, вследствие чего, световые лучи соединяются скорее, а изображение падает на надлежащее место (Accomodatio). Чем ближе находится предмет, тем больше изображение его получается на сетчатке, и уже путем навыка приобретается понятие о расстоянии предмета. Что касается до остроты зрения у собаки, то несомненно, что анатомическое устройство глаза ее также совершенно, как и у человека. Ее глаза находятся на самой передней части головы, в середине, почему она может обоими глазами видеть довольно близко находящиеся предметы. Поле зрения у нее несколько больше, чем у человека, и собака, постоянно упражняющая свой орган зрения, например, охотничья или овчарка, видит лучше, чем нежная комнатная собака (болонки и др.), которым почти никогда не приходится упражнять свое зрение.

Слуховой аппарат. Слух воспринимает звуковые волны, исходящие в качестве звона, тона и шума от колеблющихся предметов. Слуховой аппарат, подобно зрительному, выражен дважды (два уха) и находится по обеим сторонам головы. Устройство его очень сложно и часть его, — слуховой нерв, — передает воспринятые возбуждения мозгу, где они и перерабатываются. Весь орган распадается на внешнее, среднее и внутреннее ухо. Оба последние представляют неправильной формы твердую кость, называемую «скалистая кость».

Наружное ухо состоит из ушных хрящей, наружного слухового хода и барабанной перепонки. Ушные хрящи суть: а) ушная раковина, б) кольцевой хрящ, в) щитовые хрящи. Эти части покрыты общим покровом кожей, разнообразны по величине и по своему положению. Например, ухо маленькое, стоячее, — шпица; большое, висячее — пуделя; остро-торчащее, — лайки и т. д. Ряд собак наделен стоячими ушами не только в их нижней части у щитового и кольцевого хряща, но даже во всю раковину; у некоторых же самая верхняя часть висит, так называемые, полустоячие уши. Несомненно, стоячее ухо придает голове более красивый вид, а полустоячее, производит впечатление чего-то несовершенного. Вследствие этого принято подрезать уши наподобие ушей шпица или лисицы, уши которых считаются образцом красоты. Уши «ульманского дога» подрезают иначе, чем уши «крысолова», у последнего — иначе, чем у «булль-терьера». Хотя, строго говоря, это не относится к нашей теме, тем не менее, думаю, обсуждение подобной моды настолько важно и близко сердцу собаководов, что стоит вкратце изложить его. Подрезывание ушных раковин собаки, также и ее хвоста, не имеет другой цели, как сделать внешность ее интересной, красивой. Часто обрубки оставшихся ушей безобразят голову собаки, например: коротко обрезанные уши «крысолова» или лентообразно подстриженные уши «булль-терьера». Значит, все дело моды. Сама операция, если она выполнена опытным человеком, не опасна, но болезненность у собаки ощущается в продолжение нескольких недель, в особенности, если она ушами обо что-либо ударяется. В угоду моде животное подвергают страданию; но пользы от этого оно никакой не имеет и обрезывание ушей для животного — лишь ненужное мучение. Иначе смотрит на это владелец собаки, так как экземпляры с красиво обрезанными ушами ценятся дороже. Разговоры тут мало помогут, ибо мода — тиран. Пример тому Блишер, ратовавший против нее и ничего не достигший. Пусть каждый помнит, что собака, как ее создала природа, достаточно красива и изменять ее наружный вид нет смысла, нет надобности.

Вернемся опять к описанию частей уха. Ушная раковина с наружным и кольцевидным хрящами соединена с наружным слуховым ходом, представляющим из себя коротенькую костяную трубочку, покрытую слизистой оболочкой. Эта последняя заключает в себе многочисленные жировые железки, выделяющие ушную серу. Слуховой ход закрыт с внутренней стороны тонкой эластичной кожицей, барабанной перепонкой. К наружному уху примыкает отделенное от него барабанной перепонкой среднее ухо, доходящее до лабиринта. Барабанная полость, слуховые косточки и Евстахиева труба составляют среднее ухо, которое есть не что иное, как наполненное воздухом пространство, закрытое снаружи эластичной барабанной перепонкой, имеющее выемкообразное отверстие и трубкообразное соединение с областью рта и, естественно, с наружным воздухом. Через барабанную полость тянется, подобно цепи, соединение слуховых косточек: молоток, наковальня, стремя и чечевица. Самая близкая к наружи часть — молоток — прикреплена к барабанной перепонке, а самая внутренняя часть — стремя — примыкает к овальному окну на границе внутреннего уха.

Внутреннее ухо, благодаря своему сложному устройству, получило название лабиринта. Анатомы прежних времен боялись разрушить это произведение искусства; боялись его выдалбливать, ибо оно, в качестве образцового произведения Творца, считалось священным. Главные части его: 1) костяной лабиринт, состоящий из художественно составленных трубкообразных костей, которые, смотря по их форме и положению, называются: а) преддверие — маленькое кругловатое пространство; b) улитка — винтообразный ход, сообщающийся с барабанной полостью посредством круглого окна, а с преддверьем — посредством маленького отверстия — лестницы преддверья; с) дугообразные ходы или полукруглые каналы — три косточные трубочки, начинающиеся и оканчивающиеся бутылкообразными расширениями — ампулами. Этот костяной лабиринт, имея внутри еще несколько камерообразных отделений, обтянут 2) кожистым (клетчатым) лабиринтом; он тоже составляет трубку, наружная стена которой облегает внутреннюю поверхность костяного лабиринта. Промежутки кожистого лабиринта наполнены жидкостью. Кожистый лабиринт есть собственно расширение слуховых нервов и устроен он очень сложно: целые клавиатуры приложены к слуховым зубчикам, Кортиевой мембране, Кортиеву органу и к Рейснеровой мембране. Перед внутреннею плоскостью стоят оконечности нервов в виде натянутых (жестких) тончайших волосков, они называются слуховыми волосками, а между ними находятся свободно движущиеся, очень мелкие и более крупные песчинки, так называемые, слуховой песок, слуховые камешки «ортолиты».

Слух. Звуковые волны возникают от колебания воздуха и распространяются по всем направлениям путем колебания его, и по воде, и по твердым частям, и по воздуху одинаково, наподобие расходящихся кругов от упавшего в воду камня. Достигшие уха, волны эти воспринимаются и передаются далее слуховому органу, воронкообразною ушною раковиною, производя в барабанной перепонке колебания совершенно в том же количестве и в той же силе, как дошедшие звуковые волны. Эти колебания передаются далее слуховым косточкам, служащим соединением между барабанной перепонкой и лабиринтом, благодаря чему жидкость лабиринта приводится в движение. Вследствие этого, слуховые камешки, катаясь взад и вперед, трутся о слуховые волосики, отчего возникает механическое возбуждение конечностей слухового нерва, как возбуждение глаза светом. Фактически колебания звука лишь разлагаются и видоизменяются, но передаются вовнутрь, как материально случившиеся.

Чувство обоняния (чутье). Чувство обоняния (чутье) у собак вообще более остро, чем у человека и находится в верхних частях носовой полости. Здесь расположена решетчатообразная кость, замыкающая мозговую полость по направлению к носу. Покрыта она с наружной, обращенной к носовой полости, стороны большим количеством костяных пластинок. Будучи весьма тонкими, они сгруппированы в различных направлениях и свернуты (накатаны) весьма хитро, благодаря чему и получили также название лабиринта. Обтянуты они нежной, тонкой, слизистой оболочкой, покрытой, в свою очередь, покровом с цилиндрическими клеточками, содержащим в себе многочисленные слизистые железки и тонкие конечности обонятельного нерва. Последний, проходя в обе ноздри и раздваиваясь, начинается в мозгу с обонятельных колбочек; его волокна очень бледны, он, не заключая в себе, как другие нервы, отдельных осевых цилиндров, содержит в недрах своих много тончайших веерков, которые, в конце концов, разделяются и излучаются в слизисто-оболоченную ткань. В обонятельной оболочке, между цилиндрическими клеточками, находятся, так называемые, обонятельные клеточки. Эти, несколько ниже лежащие, клеточковые тельца с пузыречкообразным строением имеют наверху палочкообразное продолжение (почти также, как палочки в сетчатке глаза) и продолжаются до своего конца несколькими тончайшими волосиками, свободно выступающими на поверхность. В то же время, нижний конец обонятельных клеточек крайне тонок и имеет незначительные колбистые припухлости. Дабы получилось обонятельное впечатление во всей своей полноте, необходимо, чтобы обонятельная оболочка была влажной и не покрыта посторонними веществами. Пахучие вещества, состоящие из тончайших телесных или газообразных веществ, путем вдыхания струи воздуха в тонких лабиринтных канальчиках, приходят в непосредственное соприкосновение с обонятельными волосиками, они же, в свою очередь, возбуждаясь, передают это возбуждение мозгу посредством обонятельного нерва. Следует еще сказать несколько слов о необыкновенной чутьистости собак. В соединении с умом качество это сделало собаку с давних пор помощником человека на охоте, с течением времени подмеченная способность стала применяться при розыске человека, следствием чего явилась полицейская собака, или собака-сыщик. Многие породы собак являются обладателями острого, т. е. тонкого чутья, но в особенности выделяются им те, которым, в силу обстоятельств, приходится его совершенствовать и развивать, напр. овчарка, сторожевая и т. д. Во всяком случае, чутье каждой малочутьистой собаки несравненно тоньше развито, чем у человека, и последний соревноваться с нею в этом не может. Все собаки, отличающиеся тонкостью и остротой обоняния, имеют и соответствующее анатомическое устройство носа, длина коего у охотничьей или сторожевой собаки, а также и у других особей крупных пород, значительно превышает размеры носа взрослого человека и чувствительность слоя обонятельной оболочки у нее более развито.

В общем, мы, до сих пор, еще не научились разграничивать запахи подобно ощущению других чувств. Вспомним только, как необыкновенно тонко мы разграничиваем ощущения света, цвета и слуха, как богата здесь номенклатура, как тонко различаются звуки разных инструментов. В области запахов мы очень бедны. Все сводится к приятному и неприятному, что и составляет почти все, имеющееся в нашем распоряжении. Выражения «крепкий», «сильный», «слабый», «острый», «пряный» — это выражения, употребляемые по отношению не только к обонятельному органу. Наконец, характеристика отдельных запахов, как, например: розы, резеды, чеснока, куропатки, лисицы и т. д., непосредственно связана со зрительными представлениями. Когда мы говорим: «пахнет розами», у слушателя получается воспоминание не только запаха их, но воображение рисует ему в его сознании и внешний вид цветка, притом, не одного, а всех роз, когда-либо им виденных. Следовательно, понятия (термины) для выражения этого чувства не столь цельны (чисты).

У собаки все это по-другому. Тут ощущение пахучего вещества не затемняется отвлеченными понятиями, но специфический запах прочно фиксируется (укрепляется); не словом, не появлением запаха возникает желание, стремление, похоть, страсть овладеть им — нет, а потребностью нюхать — пока не подойдет охотник и выстрелом не уничтожит пахучее вещество. Мертвая куропатка для подружейной охотничьей собаки не существует.[2]