— Ну, чего смеешься, Мишук?
— Потому что смешно очень — такие маленькие барашки и такие большие, большие баранчики!
Долго еще вздрагивал и всхлипывал со смеху Мишка, потом заснул.
Волдырю стало скучно: спать не хотелось.
Прибежала Нюшка Созырева, попросила:
— Мишка, нарисуй кукле глаза и рот, чтобы был красным, как ты Лютиковой нарисовал.
— Потом нарисую. Не знаешь разве, что мертвый час. Ступай, ложись! — строго прикрикнул на нее Волдырь.
— Потом нарисуешь, — из-за двери, высунув язык, мотнула головой Нюшка.
Инвалидка уперлась в угол комнаты, стала на единственную свою заднюю лапу и кувырнулась на спину. Поцарапалась, перевернулась и поползла под койку.
Мишка Волдырь вытащил из-под кровати свой сундучок и достал из-под вороха диких груш и незрелого кизила плотный конверт с надписанным адресом и с наклеенной маркой, листок бумаги и химический карандаш.