Но буйвол был слаб, и у него на шее была большая болячка. Туча мух вилась и жужжала над ним. Девочкам стало жалко, они подошли ближе. Зловоние, которое шло от болячки, было так сильно, что у Ленки сладкий ком подкатился к горлу, ноздри раздулись, ее чуть не вырвало.
— Его наверно бросили подыхать, стар он, — сказала Тоня.
Серый сгусток не то гноя, не то сукровицы, скатился по свалявшимся космам до самой ляжки и повис.
Кругом не было ни души. Только ястреба, крестами паря высоко в небе, перекликались резкими криками. Буйвол неподвижно смотрел в землю большими черными блестящими глазами.
Тоня растерянно посмотрела на Ленку.
— Он тут подохнет. Гоним его домой, — сказала Ленка.
— Да как гнать-то? Нешто он пойдет?
— Цоб-цобе! Цоб-цобе! — замахала руками Ленка, негромко, будто боялась спугнуть громадного зверя.
Только чуть-чуть повернулись громадные глаза, поднялись тяжелые бока и снова опустились, — не то с шорохом, не то с хрипом. Мускулы под черной кожей передернулись, мухи слетели с ссадины.